USD
1
Доллар США
65,310 0,004
EUR
1
Евро
74,858 -0,512
CNY
10
Китайских юаней
94,146 -0,000
JPY
100
Японских иен
58,159 0,235
Дата: 24.10.2018
Источник: ЦБ РФ

200px-Russia 16.svg

--2 2

Warning: getimagesize(images/0201-16-2.jpg): failed to open stream: No such file or directory in /var/www/gazeta/data/www/gazeta.zavodd/plugins/content/smartresizer.php on line 187

Корфовский пишет книгу

 

       2015-003

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЕСТЬ ОБНОВЛЕНИЯ!

Михаил Карпач

Выпускник отделения журналистики Дальневосточного госуниверситета. Работал корреспондентом газеты «Молодой дальневосточник» и «Тихоокеанская звезда», редактором газет Хабаровского завода отопительного оборудования, Амурского района, Комсомольск-на-Амуре. С 1991 года - в газете «Приамурские ведомости».

Победитель краевого конкурса на лучшую журналистскую работу года (1981г.), золотое перо Хабаровского края (2011г.), победитель городского конкурса в честь 70-летия Победы (2015г.)Член союза журналистов с 1981г.

    В предстоящем году Корфовскому поселению исполняется 125 лет. Дата знаменательная, в связи с чем главой поселения В.Б. Голубевым принято решение издать книгу об истории и сегодняшнем дне Корфовского.

 

   Создан общественный редакционный совет, который определяет направления будущей книги. В него вошли глава поселения В.Б. Голубев, председатель совета депутатов В.Н. Ручкин, депутат районного собрания депутатов А.В. Дубков, председатель совета ветеранов Н.И. Юракова, директор школы О.Г. Остапенко,   пенсионер помощник районного депутата   В.В. Кочергина, общественный историограф поселения Л.А. Гузова и другие.

   В редакционный совет также включены А.Е. Зель, Г.Д. Шелогаев, А.А. Кибальник, возглавлявшие предприятия и учреждения Корфовского. Председатель совета избран В.Н. Ручкин, секретарем - Т.И. Иванова, работающая в библиотеке поселения.

   Тестовые материалы книги готовит Михаил Карпач, корреспондент газеты «Приамурские ведомости», член союза журналистов страны с 1981 года, отмеченный почетным знаком губернатора «Золотое перо Хабаровского края».  

   Предполагается, что книга будет состоять примерно из десяти разделов. Так, в раздел «Начало» войдут материалы о первых годах поселения, об Андрее Николаевиче Корфе, руководителе Приамурского генерал-губернаторства, в честь которого была названа станция, а позже населенный пункт.

Раздел «Рабочий поселок» составят материалы о каменном карьере, путевой машинной станции,   других предприятиях. В отдельный раздел войдут материалы о школе, культурно-досуговом центре, приходе Дмитрия Донского.

Раздел «Защитники Отечества» предполагает жизнеописания   фронтовиков и тружеников тыла 1941-1945 годов, а также корфовчан, прошедших Афганистан и Чечню.

   Очерки о почетных гражданах поселения, других заслуженных людях будут напечатаны в разделе книги, наименование которого еще не определено.

В специальный отдел войдут материалы, написанные самими корфовчанами. Это может быть история семьи, заметки о коллегах и сослуживцах, воспоминания о каком-либо памятном событии, происходившем в Корфовском. Вероятно, в этот раздел будут включены школьные сочинения либо отрывки из них.

   Не определено пока и название книги. Так что каждый житель Корфовского может предложить свой вариант названия книги.

   По мере подготовки материалов книги они будут выставляться на сайте Дальневосточной электронной газеты под заголовком «Корфовский пишет книгу».

                                          

 К благу стремление…

     Поселку Корфовский в предстоящем году исполняется 125 лет

  

Своим рождением Корфовский обязан железной дороге Владивосток-Хабаровск, которая в позапрошлом веке, когда разворачивалось ее строительство, именовалась Уссурийским великим рельсовым путем.

   Он планировался как составная часть Транссибирской магистрали, призванной соединить   центр России с ее окраинными землями на востоке. Работы начались 19 марта 1891 года (31 марта по новому стилю), и с этой даты ведет отсчет строительство. Причем,   как всего Транссиба, так и его самого отдаленного участка - железной дороги, связавшей Приморье и Приамурье.

   О важности начатого дела свидетельствовало участие в нем цесаревича Николая Александровича, будущего императора Николая II, который собственноручно отвез тачку земли на полотно железной дороги близ Владивостока.

                                    

                                           Станция у реки Чирки

  

           Прокладка Уссурийского рельсового пути велась участками.   Самый северный из них пролегал от станции Муравьев-Амурский (ныне Лазо) до Хабаровска. Он включал в себя десять станций, в том числе Розенгартовку, Дормидонтовку,   Кругликово, которые были названы в честь выпускников Санкт-Петербургского института инженеров путей сообщения Леона Розенгардта, Николая Дормидонтова, Николая Кругликова. Они участвовали в строительстве этого участка, преодолевая перевалы Хехцира, топкие болота, бурные реки. Не только укладывали рельсы и шпалы, но и сооружали мосты, водопропускные трубы, станции и разъезды.

 - Летом 1897 года газета «Приамурские ведомости» сообщила о торжественном открытии станции у реки Чирки, которое состоялось 22 июля в присутствии Приамурского генерал-губернатора Семена Михайловича Духовского,   военных и гражданских чинов, -   рассказывает Анатолий Жуков, лауреат премии губернатора Хабаровского края в области краеведения. -   На карте   строящегося   пути   станция имела рабочее наименование «Чирки». По предложению Духовского она была   названа Корфовской в честь Андрея Николаевича Корфа, который первым возглавил Приамурское генерал-губернаторство,

созданное в 1884 году, включавшее территории сегодняшнего Дальнего Востока.

   Почему Корфовское поселение ведет отсчет с 1891 года, тоже понятно. Ведь в тот год началось строительство линии Владивосток-Хабаровск, и на всем протяжении 769-километровой трассы стали разворачиваться самые разнообразные работы.   Прокладывались временные дороги для транспортировки материалов, механизмов, оборудования, строилось временное жилье для воинских подразделений, которые стали главной рабочей силой на возведении магистрали. Когда движение поездов из Приморья в Приамурье было открыто, с одобрения Николая II у хабаровского железнодорожного вокзала был воздвигнут монумент нижним чинам и офицерам с двуглавым орлом и памятной надписью, которая заканчивалась словами: «Слава русскому солдату!»

   Кроме воинских подразделений, на строительство Уссурийской железной дороги также привлекались ссыльнокаторжные и ссыльнопереселенцы, а также иностранная рабочая сила - китайцы, корейцы, японцы.

                            

 Не журись, Николай Николаевич!

  

 Как пишет Юнора Арановна Гузова, учитель истории средней школы, можно сказать, общественный историограф поселения, в 1890 году Приамурский генерал-губернатор Корф направил прошение Александру III c обоснованием железнодорожного строительства.

   Уместно напомнить, что губернатор Восточной Сибири Николай Николаевич Муравьев-Амурский, благодаря которому в середине XIX века Россия обрела Приамурье, с аналогичным прошением обращался к Александру II, но получил отказ. Поражение в Крымской войне, хотя она затронула и тихоокеанское побережье, обнажило слабость дорожной сети европейской части страны, где развернулась прокладка рельсовых путей. Минуло четверть века, Россия окрепла, она строила железные дороги не только на западном и южном направлениях, но и восточном, где поезда двинулись на Урал и в Сибирь. В феврале 1891 года Александр III утвердил решение о строительстве Уссурийского рельсового пути.

   Когда Сергей Михайлович Духовской предлагал назвать станцию у реки Чирки в честь Андрея Николаевича Корфа, вероятно, он имел в виду не столько своего предшественника, который без малого десять лет возглавлял генерал-губернаторство, сколько инициатора строительства железной дороги, доводы которого предопределили высочайший рескрипт.

     Итак, в июльский день 1897 года Духовской прибыл на строящуюся станцию. В одном поезде с генерал-губернатором, который совмещал военную и гражданскую власть, разместились хор и духовой оркестр штаба Приамурского военного округа. Форменные мундиры военнослужащих и железнодорожников дополняли облачения священников. И, конечно же, дамские платья, шляпки, зонты от солнца… Состоялся торжественный молебен. Хор и оркестр исполнили гимн «Боже, Царя храни».

   «К благу стремление,/В счастье смирение,/В скорби терпение, /Дай на земли!..» Слова и музыка гимна разносились к Чиркам и Белой речке, к хребтам Большой и Малый Хехцир, к немногочисленным железнодорожным постройкам.

   Станция Корфовская располагалась не там, где она сейчас, а на противоположной стороне рельсового пути, которую позже заняли частные дома улицы Восточной. Отсюда Приамурский генерал-губернатор, он же командующий войсками Приамурского военного округа и сопровождавшие его лица отправились в Хабаровск, главный город генерал-губернаторства, который насчитывал пятнадцать тысяч жителей. Стихающий перестук вагонных колес, уже почти не видная за перелесками дымка паровоза…

                                    

                                       Карьер на Белой речке

 

     Первым начальником станции был Иван Добровидов, двадцати пяти лет от роду, до назначения телеграфист. Сегодня это почти забытая профессия, а на стыке XIX и XX веков работа на телеграфных аппаратах была распространена и уважаема. В ней соединялись технические навыки, в частности, умение принимать и отправлять сообщения, обслуживать аппарат, с высокой грамотностью, ведь телеграфист должен был знать грамматику русского языка, латинский алфавит, правила служебной переписки.

   В штате станции, кроме начальника, фигурировали дежурные, а также машинист водокачки. Она, водокачка, была неизменной составляющей каждой железнодорожной станции, поскольку вода требовалась для заправки паровозов. Станционное здание было деревянным, как и примыкавшие к нему жилые строения.

   - В феврале 1997 года газета «Приамурские ведомости» сообщает, что на строительство железнодорожных мостов облицовочный камень поступает из карьера, расположенного на хехцирском хребте. Это означает одно: разработка местных горных пород началась одновременно с прокладкой Уссурийского рельсового пути. По крайней мере его северной части,   - убежден Анатолий Жуков.

   Уникальность здешнего месторождения в том, что добываемый камень, представляющий соединение гранита и диорита, особо прочен и морозоустойчив. Карьер, примыкающий к Белой речке, разрабатывали ссыльнокаторжные. Инструменты - кирка да лопата… Для ускорения транспортировки была построена узкоколейка - железная дорога с меньшей колеей.   Она огибала сопку и проходила между сегодняшними улицами Ленина и Зеленой.

   «Труд был тяжелым, ручным, - вспоминал старейший работник карьера Артемий Васильевич Записочный. - Камень к площадкам доставлялся по наклонной выработке лебедками в маломощных вагонетках». Сохранились фамилии организаторов производства, которых тогда называли подрядчиками. Они заключали договоры на поставку продукции, нанимали работников, располагали орудиями труда, транспортными средствами. В числе последних упоминаются лошади и волы. В 1904 году разработку карьера вели подрядчики Рудзский, Голостьянов, Носкин. Вторая узкоколейка к железнодорожному пути была подведена подрядчиками Левковичем, Архиповым, Коваленко, Сенкевичем, Янсоном.

                                   Несостоявшаяся Чумаковская

 

   После   ввода в постоянную эксплуатацию Уссурийской железной дороги, связавшей Владивосток и Хабаровск, камень стали отправлять на строительство Амурской железной дороги, которая прокладывалась с Забайкалья. Главным ее объектом был мост через Амур. По реке Чирки, тогда многоводной, камень везли на плотах и баржах до реки Уссури, а дальше по Амуру к месту постройки грандиозного моста-красавца.

Туда же отправлял пиломатериалы завод, построенный на станции Корфовская, оснащенный двумя пилорамами. Бревна подвозили по узкоколейке с лесоповала на хехцирских предгорьях.  

   Камень и пиломатериалы поставлялись еще в Хабаровск. Столица Приамурского генерал-губернаторства прирастала казенными, общественными, частными зданиями. С корфовскими промышленниками сотрудничали хабаровские купцы Владимир Николаевич Ехоалин, который имел китайские корни, Агафон Ефимович Коваленко, Иннокентий Иванович Еремеев, избранный городским головой, как именовался тогда руководитель представительной власти местного уровня.

   Из собственно корфовских дельцов сохранились фамилии Бебко, вышедшего из крестьян, имевшего магазин в станционном поселке, и Лягина, который сколотил капитал на рубке леса. Галина Андреевна Полякова, библиотекарь местной школы и руководитель кружка юных корреспондентов, рассказывает, что первопоселенцы Корфовского относились к местным богатеям по-разному. Лесопромышленника Лягина уважали, поскольку он помогал нуждавшимся,   держал себя благожелательно. Торговец Бебко слыл человеком злым, прижимистым. В ноябре 1913 года газета «Приамурская жизнь» сообщала о пожаре в принадлежащей ему лавке на станции Корфовской. Не исключался поджог.

   Газета «Приамурские ведомости» в марте 1914 года рассказывала о Петре Артемьевиче Тонких - учителе Корфовского училища. Уместно разъяснение, что училищами тогда назывались и начальные школы. Таким образом станционный поселок, в котором добывали камень и выпускали пиломатериалы, увеличивался.   В нем обосновывались не только люди подневольные - ссыльнокаторжные и ссыльнопереселенцы, но и свободные. Они создавали семьи, обзаводились детьми. Что касается Тонких, то он был уже немолод. Газета уточняет, что Петр Артемьевич окончил Иркутскую учительскую семинарию в 1888 году. Правда, старожилы Корфовского припоминали, что уроки он вел в церковно-приходской школе. Может, в растущем поселении было училище, где занимались дети состоятельных родителей, и церковно-приходская школа?

   Ивана Николаевича Добровидова, работавшего начальником станции Корфовская два года и назначенного начальником станции Хабаровск, сменил Евгений Михайлович Адерсон. Дворянин по происхождению, он прибыл из европейской части России вместе с семьей. За годы службы начальником станции Корфовская он полюбит Приамурье и не оставит его после увольнения с железной дороги. Адерсон переберется в Хабаровск, сблизится с купцами Пьянковыми, дома которых украшают город и сегодня. Евгений Михайлович будет избран гласным или, как теперь выражаются теперь, депутатом городской думы, а в 1919 году -   председателем городской думы.   При атамане Иване Калмыкове, который боролся с большевиками при поддержке японских оккупационных войск,   Адерсон станет комендантом Хабаровска.

   Оба свержения действующей власти в 1917 году, как и последовавшая вслед за ними Гражданская война, разделили жизнь миллионов соотечественников на до и после… Но как после установления диктатуры пролетариата Корфовский сохранил свое название, данное ему в честь барона генерала от инфантерии императорской армии Андрея Николаевича Корфа?

   В 1923 году партийцы станции Корфовской выходили с предложением переименовать ее в честь красного командира Чумака, погибшего в 1918 году на Уссурийской фронте. Но то ли фамилия оказалась неблагозвучной, то ли нашлись у советской власти более важные дела. В общем, Корфа, как в просторечии называют станцию и поселок, переименований избежала.

   На снимке: станция Корфовская 1890-х годов

 

 

 

Честен, полезен, незаменим

 

   За создание портрета Андрея Николаевича Корфа, в честь которого названы станция и поселок, художник Иван Гребенюк взялся в 90-е годы, когда уже не вызывала отторжения песня Игоря Талькова про старую тетрадь расстрелянного генерала. К соотечественникам приходило осознание, что овеянная доблестью история страны начиналась не в октябре 1917 года, а гораздо раньше.

Хабаровский художник Иван Кириллович Гребенюк - родной брат корфовчанина Николая Кирилловича Гребенюка, погибшего в Великую Отечественную. Движимый исключительно патриотическим чувством мастер кисти и холста изобразил Корфа в парадном мундире царского генерала. Это был не авторский домысел, а подлинный реализм, ведь Андрей Николаевич действительно имел звание генерала от инфантерии. Выражаясь сегодняшней терминологией, генерал-полковника.   А еще Корф был бароном… Так что же сегодня известно о человеке, портрет которого, написанный маслом, по праздникам выносят из музейной комнаты культурно-досугового центра поселения и выставляют на всеобщее обозрение?

   Андрей Николаевич - представитель дворянского рода Корфов, которые служили России с XV века. Они происходили из прибалтийских немцев, были   удостоены за особые заслуги титулов графов и баронов. Из этого рода - Модест Корф, учившийся в лицее с Александром Пушкиным, директор Императорской Публичной библиотеки, Николай Корф, комендант Варшавы, член Государственного совета, Василий Корф - один из руководителей русской военной разведки.

   Андрей Корф родился в июле 1831 года. Воспитывался в Пажеском корпусе - самом престижном учебном заведении Российской империи. Воинскую службу начал в мае 1949 года прапорщиком. Тогда ему было семнадцать лет… В двадцать один год он подпоручик, в двадцать два - поручик, в двадцать четыре - штабс-капитан. Командует ротой, получает звание капитана, участвует в Кавказской войне. Храбрость Корфа при взятии чеченского аула Ведень (ныне Ведено), который считался столицей возглавляемого Шамилем имамата, отражена в документах на представление его к ордену Святого Георгия: «В деле против горцев при взятии укрепленного аула Ведень, в 1959 году, во время штурма Андийского редута, вызвавшись в охотники, во главе двух рот 20-го стрелкового батальона, бросился на означенный редут и взошел на вал в числе первых».

   Корф участвует в преследовании Шамиля в ауле Гуниб, где тот был пленен. Получает ранение… В тридцать лет Андрей Николаевич производится в полковники, утверждается начальником офицерской школы. С июня 1866 года Корф - командир пехотного полка.

   Служба продолжается в Варшавском, Киевском, Одесском военных округах. Корф командует бригадой, дивизией, получает звание генерал-майора, позже генерал-лейтенанта.   Пожалуй, есть смысл напомнить особенности территориального устройства императорской России: ее приграничные губернии были объединены в генерал-губернаторства. Существовало порядка десятка генерал-губернаторств, в том числе Варшавское, Финляндское, Туркестанское. В 1884 году было учреждено Приамурское генерал-губернаторство в составе Забайкальской, Амурской, Приморской областей, а также Сахалина. Первым приамурским генерал-губернатором был назначен Андрей Николаевич Корф.

   - В Хабаровку, которая была определена центром генерал-губернаторства, барон Корф добирался несколько месяцев. Морским путем из Одессы до Владивостока. Потом верхом на лошади по бездорожью. Вероятно, в бассейне реки Уссури воспользовался лодкой или пароходом, - рассказывает главный научный сотрудник отдела истории Хабаровского краевого музея имени Н.И. Гродекова кандидат исторических наук Денис Ляхов.

     Колесный тракт тогда заканчивался в Забайкалье, рельсовый путь - на Урале. Хабаровка, получившая статус города в 1880 году, представляла собой населенный пункт с деревянными постройками и населением меньше пяти тысяч человек. Главной улицей считалась улица Алексеевская. Она шла по берегу Амура и была названа в честь великого князя Алексея Александровича, посетившего Хабаровку в 1873 году. После отстранения от власти династии Романовых улица Алексеевская была переименована в улицу Тараса Шевченко, который считался революционером-демократом.

   Дом генерал-губернатора на улице Алексеевской, возведенный из красного и серого кирпича, стал одним из первых каменных строений Хабаровки. Как и расположенное наискосок от него здание военного собрания, в котором в 1990 году листал газетные подшивки 30-летний Антон Павлович Чехов, ехавший на Сахалин. В военном собрании коротали вечера офицеры Приамурского военного округа, штаб которого располагался в Хабаровке. Командовал округом генерал-губернатор Корф. Он же был наказным атаманом приамурских казачьих войск. К сожалению, ни дом генерал-губернатора, ни здание военного собрание в первозданном виде не сохранились, а были существенно перестроены. Теперь это соответственно Дом офицеров Восточного военного округа и художественный музей.

 

   Барон Корф, тридцать пять лет состоявший на воинской службе, как ни странно, слыл либералом. Первое серьезное решение, принятое им в должности Приамурского генерал-губернатора, подтверждает непоколебимость его убеждений. Он проводит съезд сведущих людей, чего не практиковали не только на окраинах, но и в столицах - Петербурге и Москве. Из канцелярии генерал-губернатора рассылаются приглашения на съезд чиновникам, купцам, землевладельцам, промышленникам. В 1885 году в Хабаровку съезжается порядка пятидесяти человек со всех уголков восточной окраины Российской империи. Обмен мнениями без оглядки на чины и сословия позволяет сформулировать наиболее насущные проблемы. Первая - почти полное отсутствие средств сообщения. Вторая - почти полное отсутствие населения… Генерал-губернатор, не имевший бюджета, зависимый от петербургских чиновников, которые рассматривали его прошения до года, а то и полутора лет,   взялся за работу с немецкой педантичностью и русским упорством.

 

По сути Корф пошел по пути восточно-сибирского генерал-губернатора Николая Николаевича Муравьева-Амурского, которому Россия обязана обретением Приамурья в середине XIX века. Между прочим, Муравьев настаивал на учреждении отдельного генерал-губернаторства для управления новыми землями,   однако его предложение было реализовано через два десятка лет. Он взялся за переселение на Амур и Уссури русских людей, мечтал о железной дороге, которая бы соединила окраинные земли с центром России.

 

   .3001-16-1По сути Корф пошел по пути восточно-сибирского генерал-губернатора Николая Николаевича Муравьева-Амурского, которому Россия обязана обретением Приамурья в середине XIX века. Между прочим, Муравьев настаивал на учреждении отдельного генерал-губернаторства для управления новыми землями,   однако его предложение было реализовано через два десятка лет. Он взялся за переселение на Амур и Уссури русских людей, мечтал о железной дороге, которая бы соединила окраинные земли с центром России.

Почему восточно-сибирский генерал-губернатор не был услышан? Поражение России в Крымской войне отодвинуло воплощение его замыслов, и уже не Александр II, которому он адресовал свои послания, а вступивший на престол в марте 1881 года Александр III посчитал возможным более не экономить на развитии дальневосточной окраины.

   Выделяются средства на изыскательские работы, собственно на прокладку железной дороги, которая свяжет Владивосток и Хабаровск. Понятно, что Корф неоднократно выезжает на стройку №1 вверенного генерал-губернаторства, встречается с выпускниками Петербургского института инженеров путей сообщения, фамилии которых будут увековечены в названиях станций, с командованием железнодорожного батальона, насчитывавшего порядка тысячи нижних чинов и офицеров. Главной рабочей силой были, как принято выражаться теперь, гастарбайтеры - китайцы и корейцы. Генерал-губернатор наделен правом принимать их в русское подданство. Среди тех, кто его получил, а также принял православие, - хабаровский купец Николай Иванович Тифонтай,   построенное которым до сих пор украшает город.  

   Пристальное внимание уделяет Корф переселению на Дальний Восток крестьян из европейской части Российской империи, активно поддерживая деятельность Южно-Уссурийского переселенческого управления, созданного в 1882 году. Сменить место жительства решались, как правило, жители Подольской, Киевской, Черниговской, других губерний Малороссии, как называлась тогда Украина. Их наделы редко доходили до десяти десятин (десятина равнялась 1,09 гектара). В Приамурском генерал-губернаторстве семье выделялось сто десятин. Плюс ссуды, кредиты на выгодных условиях… Близость Одессы, откуда пароходы отправлялись во Владивосток, облегчала выбор переселенцев.

   - За десять лет генерал-губернаторства барона Корфа Приамурье и Приморье кардинально меняются. Возникает множество сел. В городах вырастают каменные здания, казенные и частные. Купечество вкладывает капитал в строительство кирпичных и лесопильных заводов, - продолжает Денис Алексеевич Ляхов.

   Увеличивается число войск вдоль границы. Маньчжурские бандиты или хунхузы, которые с наступлением зимы по льду переходили Амур и Уссури, врываясь в станицы и села,   получают отпор. Появляется Тихоокеанская эскадра. Хотя природно-климатические условия остаются тяжелыми. Строителям железной дороги выдают оружие, чтобы отстреливаться от тигров и медведей. Донимают комары и мошка…

   В 1886 году в Хабаровке состоялся второй съезд сведущих людей. Генерал-губернатора уже знали как человека, который готов выслушать, способен аргументировать, привлекает к работе разные общественные слои. С ним почитали за честь встречаться Василий Федорович Плюснин, Сергей Яковлевич Богданов, другие хабаровские купцы и заводчики.   Под его началом не боялись проявлять инициативу Федор Федорович Буссе, возглавлявший Южно-Уссурийское переселенческое управление, начальник Анадырской округи Леонид Францевич Гриневецкий, военный губернатор Приморской области Иосиф Гаврилович Баранов, в честь которого была названа одна из центральных улиц Хабаровки. Выходящая в Петербурге газета «Восточное обозрение» высоко оценивала труды барона Корфа на посту приамурского генерал-губернатора.

     В 1891 году он принимает совершавшего кругосветное путешествие цесаревича Николая Александровича. Под Владивостоком будущий император Николай II  закладывает первое звено железной дороги, в Хабаровке - открывает памятник Муравьеву-Амурскому, первому из плеяды генерал-губернаторов, отстаивавших интересы России на востоке с колоссальной энергией и непоколебимой честностью.

   В феврале 1893 года Андрей Николаевич Корф скоропостижно умирает от сердечного приступа. «Страшно поражен и огорчен внезапной кончиной вашего мужа. Тяжело терять столь честных, полезных и незаменимых людей. Да подкрепит и утешит вас Господь в этой страшной утрате», - телеграфирует Александр III в Хабаровку вдове барона Софье Алексеевне.

   При советской власти его могилу в Успенском соборе разрушат, как и сам собор, как памятник Муравьеву-Амурскому. Переулок Корфовский в центре уже не Хабаровки, а Хабаровска переименуют. Останется станция Корфовская и примыкающий к ней поселок как надежда, что России честные сыны не будут забыты и возвратятся к новым поколениям своей деятельной мощью. Это и произошло…

   «Поразил такой момент: в сериале, в котором я играю, один из героев - барон Корф. И вдруг я приезжаю в поселок Корфовский, где в Доме культуры висит огромный портрет генерал-губернатора Корфа. Наверное, не зря я сюда приехала, потому что ничего бессмысленного в этой жизни нет, - признавалась актриса Светлана Тома, известная широкому зрителю по фильмам «Табор уходит в небо» и «Мой ласковый и нежный зверь». - В зале было много детей, но они задавали такие взрослые вопросы. И после выступления я осталась пообщаться с ними. Ребята невероятно раскрепощенные, умные, талантливые. Потрясающие девчонки читали мне свои стихи, - продолжала заслуженная артистка России и народная артистка Молдавии. - Эти стихи я увожу с собой, их можно читать в детской аудитории и рассказывать, какие замечательные люди живут в Корфовском».

 

   На снимке: Приамурский генерал-губернатор Андрей Николаевич Корф

                                              

 

 

                                                                              Арсеньев и Дерсу Узала

  

       3101-16-1

Известные из книг, но не придуманные, а реальные люди увековечены в Корфовском. Это путешественник и писатель Владимир Арсеньев, его проводник и друг, представитель коренного населения Дальнего Востока Дерсу Узала.

   Именем Арсеньева в Корфовском названа улица. Причем, произошло это еще в довоенное время, что опровергает рожденный спустя полвека миф,   что советская власть не ценила Арсеньева, бывшего офицера русской императорской армии, и даже способствовала его смерти.

   Жители поселка всегда знали, что в 1908 году у станции Корфовская Дерсу Узала был убит и старались увековечить память о соратнике признанного в мире путешественника и писателя. Вначале это был большой камень, привезенный во двор местной школы. Как вспоминает Анатолий Евгеньевич Зель, председатель исполкома и глава администрации Корфовского, на этом камне масляной краской было написано два слова - «Дерсу Узала».

В постсоветское время по инициативе писателя и краеведа Всеволода Петровича Сысоева, приезжавшего в Корфовский, у трассы, которая проходит через поселок, связывая Хабаровск и Владивосток, была установлена гранитная глыба. На ней выбито то же словосочетание - «Дерсу Узала». Рядом высажены кедры, которые быстро пошли в рост.   Игольчатые ветки и коричневые стволы будто возвращают в первые годы минувшего века, когда шоссе между главными городами Дальнего Востока не было, а на его месте возвышался кедровник.

   - По словам Сысоева, в этом кедровнике разжег костер с желанием согреться в мартовскую ночь Дерсу Узала. Его тяготила жизнь в квартире Арсеньева в Хабаровске, и он отпросился в тайгу, которую считал своим домом. У него была японская винтовка. Видимо, ей решили завладеть грабители,   - рассказывает Зель.

   Хотя гранитную глыбу нельзя считать надгробным памятником, но именно в Корфовском закончил земной путь сподвижник Арсеньева, без преувеличения, главный герой его документальных книг «По Уссурийскому краю» и «Дерсу Узала».

   Они познакомились третьего августа 1906 года, что подтверждает   дневник Арсеньева. «… У нашего пня стоял пожилой человек небольшого роста, приземистый, с выпуклой грудью, несколько кривоносый. Лицо его, плоское, было покрыто загаром, складки у глаз, на лбу и щеках красноречиво говорили, что ему лет около 50. Небольшие каштанового цвета редкие усы, редкая в несколько волосков борода, выдающие скулы у глаз изобличали в нем гольда», - писал Владимир Клавдиевич.

   В царской России и первые годы советской власти гольдами называли представителей нанайского народа. В 1906 году за плечами Арсеньева, выпускника Петербургского пехотного училища, переведенного из Польши на Дальний Восток, где он продолжил службу военного топографа, были экспедиции, в ходе которых он девять раз пешим ходом пересекал хребет Сихотэ-Алинь.

   «… С 3 августа в отряде появился еще один член экспедиции - проводник нанаец Дерсу Узала. Настоящее имя его было Дэрчу из рода Очжал (Оджал), жившего незадолго перед тем в верховьях Уссури», - отмечает Анна Тарасова, исследователь творчества писателя и путешественника.

   Экспедиция закончилась в конце ноября. Возглавлявший ее штабс-капитан Арсеньев и зачисленный проводником Дерсу четыре месяца были рядом днем и ночью. Владимир Клавдиевич узнал от него, как он попал в плен к хунхузам, что стрелять в тигров нельзя, поскольку это боги, охраняющие женьшень от человека. Были рассказы о злых духах, наводнениях, охоте. И про нападение тигра, который почти растерзал гольда, и пока тот выздоравливал, с ружьем охотилась на зверя его жена.

В 1907 году экспедиция стартовала одиннадцатого июня и продолжалась почти семь месяцев. С первого до последнего дня, которым стало пятое января 1908 года, в ней был Дерсу. После возвращения в Хабаровск Арсеньев убедил проводника пожить с ним, однако в марте, когда природа знаменовала свое пробуждение от зимнего смирения звуками и запахами, чуткий гольд не усидел в городской квартире. Но в тайге встретил он не успокоение души, а ужасный конец. Дописывающий «Дерсу Узала», ошарашенный известием о смерти друга Владимир Клавдиевич завершал роман газетной концовкой. «…Какие-то два человека, причислявшие себя к лику европейцев, совершили гнусное убийство с целью грабежа. Они убили бедного дикаря, у которого была чистая душа и который во всю свою жизнь никому не сделал зла. Цивилизация родит преступников. Созидай свое благополучие за счет другого - вот лозунг двадцатого века».

   Есть еще одно признание, более раннее, но не менее откровенное. «Этот дикарь был гораздо человеколюбивее, чем я», - писал Арсеньев о проводнике, который жил в очеловеченном мире, где любое существо, от козявки до тигра, неодушевленные предметы и явления природы, по его разумению, имели душу.   Дерсу помогает своему капитану, как Пятница служит Робинзону. Может, Даниель Дефо натолкнул Арсеньева на живописание Дерсу, вначале потешного, а затем покоряющего сердца всех без исключения?

   Проводник ловок и расторопен, бережлив и предусмотрителен. Великолепный стрелок. Знает назначение и цену пусть даже пустяковой вещи. Располагает крайне скудными средствами к существованию и при этом никогда не стремится хотя бы к малейшей наживе. «В наше время борьбы со всяким суеверием и самой твердой рационализации первобытный человек, современный анимист Дерсу Узала, понимающий каждую ворону, как «люди», вышел на советскую сцену жизни и сделался одним из любимейших героев нашей молодежи», - отмечал в 1932 году писатель Михаил Пришвин.

   Анимизм - это вера в одушевленность природы. «Сегодня ночью много люди пропади, - с сожалением произносит проводник после снежной бури. - Я понял, что «люди», о которых говорил Дерсу, были пернатые, - уточняет Арсеньев, который провалился под лед, когда переходил реку. Но не замерз и остался жив благодаря неутомимому соратнику, соорудившему палатку из камыша,   устоявшую в ураган. «Трудно перечислить те услуги, которые этот человек оказал мне и моим спутникам. Не раз, рискуя своей жизнью, он бросался на выручку погибающему, и многие обязаны ему жизнью, в том числе и я лично», - писал Арсеньев после смерти друга, с которым делил кров, хлеб, воду.

   Гораздо позже, когда страна была объята пламенем революции и гражданской войны, в письме этнографу и лингвисту Владимиру Богоразу он неожиданно признается: «Дерсу действительно погиб только потому, что я увел его из тайги в город. Я до сих пор не могу себе этого простить». Похоже, время не притупило душевную боль, катаклизмы национального масштаба отходили на второй план, когда мысли возвращались к судьбе проводника.

   Но за что упрекать себя?.. Глава «Сердце Уссурийского края» романа «Дерсу Узала» рассказывает, как капитан и проводник охотятся на кабанов. Капитан выстрелил и уложил зверя. Дерсу не стрелял, поскольку не увидел кабанов, был недоволен, «ругался вслух и потом снял шапку и стал бить себя кулаком по голове». Еще одна охота: Дерсу стреляет в кабаргу, но она убегает. «Промазал», - с иронией замечает ему капитан. «Неужели моя попади нету?» - испуганно вопрошает проводник. Он «быстро вскочил на ноги и сделал на дереве большую затеску, затем схватил ружье и отбежал назад шагов на полтораста… Поставил сошки и стал целиться… Наконец он выстрелил и подбежал к дереву. Из того, как у него сразу опустились руки, я понял, что в пятнышко он не попал», - пишет Арсеньев.

   Дерсу расстроен как никогда. «Раньше никакой люди первый зверя найти не могу, - произносит он. - Моя стреляй - всегда в его рубашке дырку делай. Моя пуля никогда мимо ходи нету… Как теперь дальше моя живи?»

   «Тут только я понял неуместность моих шуток. Для него, добывающего себе средства к жизни охотой, ослабление зрения было равносильно гибели, - делает вывод Арсеньев. - Трагизм увеличивался еще и тем обстоятельством, что Дерсу совершенно одинок. Куда идти? Что делать? Где склонить на старости лет свою седую голову? Мне нестерпимо стало жаль старика. - Ничего, - сказал я ему, - не бойся. Ты мне много помогал, много раз выручал из беды. Я у тебя в долгу. Ты всегда найдешь у меня крышу и кусок хлеба. Будем жить вместе».

   Итак, Владимир Клавдиевич возвращается из экспедиции в Хабаровск. Жена и сын не видели его семь месяцев. Дерсу отводят комнату для прислуги, примыкающую к кухне. Проводить с ним время Арсеньев не может: с утра он уходит из дома по делам. «Теперь моя понимай: капитан сопка ходи - работай, назад город ходи - работай», - не без удивления говорит Дерсу, хотя каждодневная занятость Арсеньева не сводит на нет их общение. «Иногда я подсаживался к нему, и мы вспоминали все пережитое во время путешествий. Эти беседы обоим нам доставляли большое удовольствие».

   Это написано в романе. В реальной жизни, вероятно, было по-другому. Сын Владимира Клавдиевича уже после смерти отца вспоминал, как возмущался Дерсу, узнав, что капитан покупает дрова. «В лесу много дров есть; зачем напрасно деньги давай?» - возмущался он и отправился за пределы Хабаровска, чтобы нарубить дров. В лесу его задержали и составили протокол. Но когда он услышал, что и за воду надо платить, снова стал шуметь.

   В воспоминаниях жены Арсеньева неприязнь, пожалуй, преобладает. «Это был сильный, очень грязный гольд с трубкой. Курил что-то свое… Гольд не хотел сидеть на стуле, только на полу… Я дала Дерсу тарелки, нож, вилки, ложки. Он ими мало пользовался». Короче говоря, «друг Володи (В.К. Арсеньева - прим. авт.) и пьяница, знал лес как свои пять пальцев, герой книг Володи, а дикарь дикарем». Но так уж дик был проводник? По утверждению Григория Левкина, возглавлявшего топографическую службу Дальневосточного военного округа, Дерсу объяснялся и понимал по-китайски, по-корейски, по-нанайски, по-удэгейски, по-ороченски. Разумеется, бывал в населенных пунктах, пусть не таких крупных, как Хабаровск, где сдавал пушнину, получал патроны, поэтому говорил по-русски неплохо, хотя путал слова и падежи.

   В романе Дерсу просит капитана отпустить его в сопки. «Я взял с него слово, что через месяц он вернется обратно», - поясняет Арсеньев. «На другой день утром, проходя мимо его комнаты, я увидел, что дверь в ней открыта. Заглянул туда - комната была пуста»… Пройдясь по городку 23-го Сибирского стрелкового полка, где квартировали Арсеньевы, штабс-капитан услышал от стрелков, что они видели человека с котомкой и ружьем. «Судя по описанию, это был Дерсу», - заключает Арсеньев.

   Через две недели Владимир Клавдиевич получает телеграмму от Иосифа Александровича Дзюля, начальника станции Корфовской, своего друга, охотника-любителя. В телеграмме шесть слов: «Человек, посланный вами в тайгу, найден убитым».

   «…Арсеньев прибыл к месту гибели Дерсу, когда могила была уже вырыта. Место для могилы было выбрано удачно: под сенью вековых кедров, - полагает Сысоев, благодаря настойчивости которого у шоссе, проходящего через Корфовский, установлен именной гранит. - У Арсеньева были неотложные дела и сразу обустроить место захоронения Дерсу он не смог. Вернувшись из очередной экспедиции, он немедленно направился к могиле Дерсу, но найти ее не смог…»

   «Я не узнал места - все изменилось. Около станции возник целый поселок. В предгорьях Хехцира открыли ломки гранита, начались вырубки лесов, заготовка шпал. Несколько раз принимался искать могилу Дерсу, но напрасно», - не скрывает Арсеньев, живший уже во Владивостоке и прибывший в Хабаровск, чтобы навестить могилу погибшего два года назад друга.

   С того посещения станции Корфовской путешественником и писателем миновало более века. Поселок стал другим, вытянувшись до подножия сопки, прирастая улицами и этажами. Железная дорога по-прежнему будоражит окрестности перестуком вагонных колес и гудками локомотивов. Не вручную, а машинами разрабатывается месторождение, которое Владимир Клавдиевич назвал ломками гранита.

   Жизнь несказанно изменилась, но искренность, дружба, взаимовыручка, как и любовь к матушке-природе, не поддаются модификации подобно сотовым телефонам и пластиковым окнам. Вот почему Арсеньев и Дерсу Узала близки и памятны жителям Корфовского, как и всей России.

   На снимке: Дерсу Узала.

                                                                  Фото Владимира Клавдиевича Арсеньева.                                                                                            

                                             

 

 

2015 -001

 

.

Первопоселенцы

        

При царской власти, как и при советской, жизнь была трудна.

   «Всегда ходил в железнодорожной форме»… Это строка из воспоминаний об Иосифе Дзюле, который работал начальником станции Корфовская полтора с лишним десятка лет. Иначе говоря, гораздо больше, чем его предшественники Евгений Адерсон и Иван Добровидов. Из тех же воспоминаний Иосиф Александрович предстает зримо и веско. «Здоровый русский мужчина, широкий, двойная кисть руки, тяжелая, шаг крупный…»

   В пору Адерсона и Добровидова поезда шли из Владивостока в Хабаровск и обратно. Амурская железная дорога, соединившая Транссиб в единое целое, заработала, когда начальником станции был Дзюль. Естественно, прибавилось поездов и работы. Корфовская как любая другая станция ощущала на себе подъем экономики страны, рост импорта и экспорта, увеличение пассажиропотока. Поездом из Владивостока можно было добраться в Петроград и Москву, не говоря уже про Сибирь и Урал, что не так давно казалось немыслимым!..

                               С Арсеньевым через Сихотэ-Алинь

   Иосиф Александрович справлялся: он никогда не жил в праздности. Выросший на Волынщине в семье мещан, Дзюль до призыва на срочную службу работал на Юго-Западной железной дороге, где овладел профессией телеграфиста. Это помогло, когда он был зачислен в 1-й Уссурийский железнодорожный батальон. Рядовой Дзюль служил помощником смотрителя разъезда, помощником начальника станции. После увольнения в запас остался на востоке отечества, покоренный его первозданной природой, и в ноябре 1902 года был зачислен в штат Уссурийской железной дороги с назначением начальником станции Корфовской.

   Это был не Беликов в чеховской интерпретации, которого пугала жизнь за пределами службы. В станционном поселке Иосифа Александровича знали как охотника, исходившего с ружьецом хехцирские сопки. Дзюль состоял не только в охотничьем обществе, но и географическом, где сблизился с Владимиром Клавдиевичем Арсеньевым. Признанный исследователь Приморья и Приамурья пригласил корфовчанина в экспедицию, которая состоялась в 1908 году. Из Хабаровска она отправилась в Императорскую гавань, ныне Советскую, куда в ту пору не было никаких дорог. Плыли по рекам, переваливали Сихотэ-Алинь, ночевали у костра… Свои впечатления Дзюль изложил в путевом очерке, который публиковался с продолжением.

   В феврале 1911 года в железнодорожной церкви Хабаровска (теперь это Христорождественский храм на улице Ленинградской) Иосиф Дзюль обвенчался с Зоей Михайловской, дочерью священнослужителя. У них родились сыновья Ростислав и Владимир. Семья квартировала на станции Корфовской, дети подрастали, и ничто не предвещало осложнений.

                                   В огне станция и страна

   Отречение Романовых, правивших Россией три века, низложение временного правительства до созыва учредительного собрания… Эти известия из столицы, поступавшие по телеграфу, ввергали в шок. В Хабаровске, до которого от станции Корфовской было три десятка километров, красные и белые сменяли друг друга, желая любимой отчизне, пожалуй, одного - благополучия.

   Дальсовнарком, в декабре 1917 года сообщив об установлении Советской власти на Дальнем Востоке, не продержался и полугода. С весны город и примыкающую к нему железную дорогу взял под контроль атаман Иван Калмыков, боровшийся с большевиками, поддержанный японскими войсками. Впрочем, среди противников Советской власти не было единства, что было на руку партизанским отрядам, которые в начале 1919 года объединились в военно-революционный штаб. Его возглавил Демьян Бойко-Павлов, выходец с хабаровского завода «Арсенал», много позже переименованного в «Дальдизель».

   «В сентябре 1919 года пехотно-кавалерийский отряд Д.И. Бойко-Павлова совершил нападение на Корфовскую. Партизаны разгромили белогвардейский гарнизон, взорвали мост и сожгли станцию», - констатировалось в книге «Героические годы борьбы и побед», изданной в 1968 году в Москве.

   В сборнике «Этих дней не смолкнет слава», который вышел в свет в Хабаровске в 1957 году, нашли отражение победоносные действия партизан в районе Корфовской. Спустя десятилетия стали доступны оценки другой стороны. «Отрядом красных 8 октября 1919 года станция Корфовская сожжена до основания», - сообщала газета «Уссурийский край».

   «Восьмого октября около полуночи со стороны станции Верино подошел отряд красных до двухсот человек пеших и конных, - дополняла газета «Приамурская жизнь». - Перерезали телеграфные провода, начали грабить. Награбленное частью складывалось на подводах, частью тут же уничтожалось… Подожгли станционное здание. Забрали весь скот».

   Та же газета в другом номере извещала, что начальник станции Дзюль, его помощник Гурский, дорожный мастер Бобошин, кочегар водокачки Полищук захвачены красными. На третий день после ареста им был зачитан приговор революционного суда.

   Краевед Жуков, которого можно назвать биографом Дзюля, располагает сведениями, что Иосиф Александрович был арестован у себя дома. Его повели в сопки, где допрос учинял сам Бойков-Павлов. Начальник станции возвратился к семье живым и невредимым… Сгоревшие постройки, разобранные пути, наконец, объяснение с партизанским вожаком под высоченными кедрами - всего этого с лихвой хватило, чтобы Дзюль оставил станцию, на которой работал с ноября 1902 года. Некоторое время он был ревизором на станции Хабаровск, но после окончательного установления Советской власти на Дальнем Востоке в 1922 году с женой и детьми перебрался в Харбин - город, рожденный строительством Китайско-Восточной железной дороги.

                             Активистки из красного уголка

   У первопоселенцев Корфовского трагические судьбы. Федор Степанович Бебко, открывший лавку, вряд ли мог подумать, что он, выходец из волынских крестьян, станет неугоден новой власти. Галина Андреевна Полякова, библиотекарь местной школы и руководитель кружка юных корреспондентов, вспоминает, что о Бебко корфовчане отзывались нелестно. Называли его злым, упрекали в скупости. Но откуда взяться доброте и щедрости, если Бебко появился в Корфовском гол как сокол, если торговля лесом, за что взялся крестьянский сын, не задалась, и ему с трудом удалось скопить денег на открытие лавки?

   По сведениям Жукова, работавшего в архивах Федеральной службы безопасности, Федор Бебко был арестован в апреле 1932 года и осужден на три года. Вероятно, из лагеря он не вышел. Посмертно реабилитирован в 1989 году.

   Тимофей Федоренко, коренной корфовчанин 1903 года рождения, в 1938 году был приговорен к ссылке. Хотя ему еще повезло. Иван Филиппович Щедраков, уроженец Могилевщины, фигурирующий в судебно-следственных материалах как единоличник, был приговорен к высшей мере наказания.

   Впрочем, это происходило позже, а 20-е годы, когда закончилась гражданская война и началась мирная жизнь, запомнились немыслимыми прежде переменами. Лесопильный завод был национализирован. Открылась школа, доступная для детей из неимущих семей, разместившаяся в доме жандарма Новикова. Правда, не следует доверять пропагандистским штампам советского периода, когда жандармов считали палачами самодержавия. У жандармерии было множество функций, среди которых - розыск государственных преступников и наблюдение за порядком на железной дороге. Поскольку к возведению Уссурийского рельсового пути привлекались ссыльнокаторжные и ссыльнопереселенцы, которых направляли еще и в карьер, присутствие жандарма в станционном поселении объяснимо.

   Юнора Ароновна Гузова, учитель истории Корфовской средней школы, установила, что первым представителем советской власти в поселке стал рабочий-железнодорожник Роман Сысоенко. В 1927 был избран представитель орган местной власти - сельсовет. Его возглавил Ковалев, имя которого, как и место работы, к сожалению, не сохранились.

   Открылись курсы кройки и житья. Вообще женщины были активней мужчин. Кузнецова, Котловенко, Барановская, Новикова собирались в красном уголке - так называлось помещение, в котором проходили общественные мероприятия. Многогранной деятельностью запомнилась депутат Быстрова. Она организовывала художественную самодеятельность, устраивала выезды в Хабаровск, вовлекала школьников в свои начинания.

   В 1924 году, когда ушел из жизни основатель коммунистической партии и советского государства Владимир Ильич Ленин, на станции Корфовской было четыре комсомольца и шесть коммунистов. Партячейку возглавлял Желтун. Других сведений о нем не сохранилось.

   С конца 20-х годов миллионы соотечественников спешно оставляли родные места. Что за этим стояло - стремление избежать раскулачивания, желание участвовать в индустриализации?.. Историки до сих пор изучают причины массовой миграции в первые сталинские пятилетки. Гузова составила список приехавших тогда в Корфовский. 1929 год - Плискины. 1932 год - Ковалевы, Серебренниковы, Борблики. 1933 год - Пасекины, Линкины. 1934 год - Крючковы… Разумеется, список неполный, Юнона Ароновна дополняет его, основываясь на свидетельствах потомков первопоселенцев советской эпохи.

                       Хотелось бы всех поименно назвать…  

   Более века назад перебрались на станцию Корфовская Витковские - Вячеслав Мартынович и Арина Филипповна (до замужества Щедракова). Уроженцы Малороссии, как называлась тогда Украина, они познакомились в Хабаровске, куда прибыли с родителями. Вячеслав работал в ремонтных мастерских, Арина нанималась в няньки. Венчались они в Иннокентьевской церкви, что сегодня рядом с институтом физкультуры.

   В 1909 году семья отправилась искать лучшей доли: крышу над головой в станционном бараке оба посчитали за счастье. Мужа взяли на железную дорогу, жена занималась домашним хозяйством. У них родилось одиннадцать детей, пятеро из них умерло в детстве. Жилось трудно как при царской власти, так и при советской. Выручал огород и лес, куда ходили за грибами да ягодами. Держали домашний скот, из которого Наталье Павловне Черной, внучке Витковских, запомнился бык. Наверное, потому, что он был единственным на всю округу, и владельцы буренок занимали к нему очередь.

   Вячеслав Мартынович холил кормильца. По словам Натальи, дед запомнился неунывающим, склонным пошутить, поведать смешную историю из собственной жизни. Запомнилось внучке, как Арина Филипповна накрывала стол на 1 Мая и 7 Ноября, на Пасху и Троицу. А ведь могла бы поостеречься: православные праздники были не в чести!.. Ее родного брата Ивана Филипповича Щедракова расстреляли как врага народа. Тогда же, во второй половине 30-х годов, когда репрессии взметнулись жуткой волной, к высшей мере наказания были приговорены начальник станции А.Н. Сичкаренко, рабочий склада взрывпрома С.С.Змеев, директор карьера Л.М. Руденко, десятник лесхоза К.О.Ивашкевич, истопник электростанции И.Ф. Кузнецов. «Хотелось бы всех поименно назвать,/Да отняли список, и негде узнать», - признавалась поэтесса Анна Ахматова в реквиеме, а с ней и вся страна, от Москвы до самых до окраин.

   Несчастья и слезы ошеломляюще соседствовали с успехами в социалистическом созидании. В Корфовском открылась больницы, дала ток местная электростанция. В 1936 году через поселок прокладывается шоссе, которое свяжет Хабаровск и Владивосток.

   «Грибов хоть косой коси. А ягод и того больше: голубика, жимолость, черный виноград, лимонник, калина, шиповник. Много орехов кедровых, колючих, грецких - восторгалась окрестностями Корфовского Надежда Гребенюк. - Было много речушек, ручейков. Очень красиво текла вода по камушкам, переливаясь в солнечных лучах…»

   Надежда Кирилловна поселилась в Корфовском в 1937 году.

   На снимке: первопоселенцы Вячеслав Мартынович и Арина Филипповна Витковские.

2015-002 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Фамилии на монументе

 

     0912-15-2

Школьники были в красных галстуках, прошедшие фронт, работавшие в тылу, еще нестарые, с орденами и медалями на пиджаках,   матери и жены погибших с непреходящей печалью на лицах… Девятого мая 1970 года, через четверть века после Победы, Корфовский открывал монумент жителям поселка, павшим за свободу и независимость Родины в годы Великой Отечественной войны.

   Монумент установили рядом с трассой, которая связывает Хабаровск и Владивосток.   Увековеченный в камне красноармеец в каске со звездой будто смотрел с постамента на собравшихся к началу митинга, будто   искал напряженным взглядом тех, кто защищал Москву, возвращал Одессу, брал   Берлин.   На ограждении за красноармейцем прочитывались строки, обращенные к погибшим, обязывающие здравствующих.   «Слава вам храбрые,/Слава бесстрашные!/Вечную славу поет вам народ./Доблестно жившие, смерть сокрушившие,/Память о вас никогда не умрет!»

   Немало слез было пролито тот день у монумента. И это понятно, ведь о погибших в Великую Отечественную не было принято говорить с трибун ни в послевоенные сталинские пятилетки, ни в хрущевскую оттепель. День Победы как полноценный праздник стал отмечаться с 1965 года с приходом к власти Брежнева. В Москве был захоронен неизвестный солдат и зажжен вечный огонь у его могилы. С 20-летия Победы по всей стране начали создавать монументы, собирать сведения о воевавших.

   - На митинге с трибуны перечислялись фамилии жителей поселка, которые не вернулись с войны. Конечно, о них никогда не забывали родные, жившие и работавшие в Корфовском. Но это упоминание при всех, в торжественной обстановке, с красными знаменами, как никогда растрогало близких. Да, в глазах стояли слезы. Мне кажется, это было от радости, от осознания того, что погибшие сыновья, отцы, братья не забыты, их помнят и чтут героев, - вспоминает Юнора Ароновна Гузова, организатор внеклассной работы корфовской средней школы в 1970 году.

   - Было и другое. Непонимание, обида, желание восстановить справедливость. Эти чувства переполняли людей, родных которых на митинге не назвали, хотя они воевали и погибли, - продолжает Гузова. - Стало ясно, что предстоит большая поисковая работа, что нужно обращаться в военкомат, архивы…

   У Владимира Елисеевича Стрельникова, который был председателем исполнительного комитета поселкового совета, выражаясь сегодняшней терминологией, главой поселения, в преддверии открытия монумента голова шла кругом. Он пробил финансирование, но не смог сделать заказ: все художественные мастерские в юбилейный год были загружены под завязку. Подключение партийных органов не помогло.

   Стрельников связался с теми, кого в приснопамятную социалистическую эпоху считали шабашниками. Конечно, предисполкома рисковал партбилетом и должностью. Худшего он избежал потому, что шабашники сделали работу безупречно. Во-первых, в срок, хотя времени им почти не оставалось. Во-вторых, доброкачественно, что подтвердили минувшие с 1970 года десятилетия. Исполненный в камне красноармеец   благополучно переехал на улицу Таежную. Точней, к Дому культуры, который позже был переиначен в культурно-досуговый центр.

   На новом месте монумент встал в 1992 году, и завершение строительства   ДК - пожалуй, не главная причина переноса монумента. В новой России патриотизм оказался не в чести, появились откровения, что Советский Союз был не лучше фашистской Германии, что сегодняшнему поколению лучше не идти в армию, а «косить» от нее. Либеральные воззрения обернулись тем, что монумент погибшим корфовчанам стал вроде забегаловки для проезжавших по владивостокскому шоссе. Там пили и закусывали, выражаясь матом, бросая окурки.

   Участник Великой Отечественной председатель поселкового совета ветеранов Павел Григорьевич Алдухов вместе с другими фронтовиками и тружениками тыла не только добился перемещения монумента, но и взялся за его реконструкцию. Первым помощником ему стал сын Алексей Алдухов, выпускник корфовской средней школы, офицер запаса, служивший в группе советских войск в Германии.

   Владимир Павлович Гудков, Владимир Ильич Сапельник, Яков Герасимович Плотников, Яков Иванович Щедраков… Это они, перешагнувшие восьмой десяток, их сверстники, беспокойные сердца, трудились с утра до вечера. Готовили опалубку, замешивали бетон, выравнивали плоскости. Это был их последний окоп, который они не могли оставить. Обновленный монумент дополнили элементы, подчеркивающие его незыблемость и величавость. Составной частью монумента стал список корфовчан, погибших в Великую Отечественную. В этом списке 56 фамилий.

   Рядом школьники высадили саженцы кедра, которые за два с лишним десятилетия стали большими и красивыми деревьями. Поисковую работу возглавили библиотекарь детской библиотеки Зинаида Александровна Старчикова и учительница Вера Наумовна Щедракова. Они сумели увлечь подрастающее поколение, которое добывало сведения о фронтовиках, живых и мертвых, обходя квартиры в пятиэтажках, частный сектор по обе стороны железной дороги, выезжая в Хехцир - населенный пункт, который входит в Корфовское поселение. Оттуда тоже уходили на фронт, там тоже получали похоронки.

   Юнора Ароновна Гузова называет школьников, не жалевших времени на поисковую работу. Это Татьяна Омельченко, Эдуард Васецкий, Татьяна Макарова. В первой части краевой книге памяти, которая увидела свет в 1994 году, выражена благодарность корфовской средней школе.

   Гузова установила, что первыми из Корфовского в действующую армию были призваны Андрей Семенович Фурсов, Павел Трофимович Серебренников, Александр Васильевич Стародубов.

   Фурсов родился в Корфовском 1907 году, работал в карьере кузнецом. Воевал в 119-й гвардейской стрелковой дивизии на Северо-Западном фронте, был награжден орденом Красной звезды и медалью «За отвагу». Погиб в январе 1945 года при освобождении Прибалтики.

   Серебренников (в краевой книге памяти Серебрянников) обосновался в Корфовском вместе с женой в 1932 году. В семье было восемь детей. Его дочери Галина и Мария вспоминали, что отец работал в карьере бригадиром камнеломов. Это был тяжелый труд, в котором перфораторный молоток дополняла кувалда. Павел Трофимович считался стахановцем - последователем шахтера Алексея Стаханова, который кратно перевыполнял норму выработки. В составе 81-й гвардейской стрелковой дивизии Серебренников сражался под Сталинградом, Курском. Вражеская пуля оборвала его жизнь в июле 1943 года на подступах к Белгороду.

Стародубов появился на свет в Корфовском в 1918 году. Учился в школе, пошел работать, успел жениться… Призвали его, можно сказать, вместе с женой Екатериной. Она прослужила всю войну в противовоздушной обороне. Ее муж Александр Васильевич Стародубов до Победы не дожил: он погиб в декабре 1943 года при освобождении Белоруссии.

   В июле 1943 года ушел на фронт директор корфовской средней школы Михаил Иосифович Енин. Он прибыл в поселок в 1938 году после окончания Орловского педагогического института. Вел уроки физики и математики, после обучения в крайвоенкомате преподавал военное дело, с лета 1942 года был директором школы. В марте 1944 году принял последний бой.

 

Корфовчанин Иван Дудницкий (в краевой книге памяти Дудицкий) был признан в действующую армию, когда ему исполнилось восемнадцать лет. Это было в 1942 году, и в письмах домой он рисовал себя путешественником. То он Горьком, то в Москве, то по другую сторону Волги, видимо, в Сталинграде. Четыре раза присылал фотокарточки. Писал, что крутит баранку, как на гражданке. Что это было - подтрунивание над цензурой, которая читала все фронтовые письма, или взгляд романтика на поле брани?... Погиб Иван Матвеевич в 1944 году.

     Евгений Назаров, тоже корфовчанин, быстро дослужился до старшего сержанта в артиллерийском полку. Смертельное ранение получил в декабре 1943 года на территории Украины. Было Евгению Федоровичу девятнадцать лет…

   В скорбном списке павших на мемориале трижды встречается фамилия Татура. Братья Александр Григорьевич, Николай Григорьевич, Филипп Григорьевич не пожалели своих жизней для победы над врагом. Не возвратились с войны трое братьев Сиводиных - Григорий Николаевич, Дмитрий Николаевич, Михаил Николаевич. Таких семей в Корфовском было немало.

   «Семья моего папы приехала сюда с Орловщины, - писала в сочинении ученица Корфовской средней школы Елена Ефремова. - Моя прабабушка вырастила прекрасных сыновей. Жили дружно. Много работали. В дом постепенно пришел достаток. Но проклятая война все разрушила. Мои дедушки, семеро братьев, здоровые, высокие, красивые, ушли на фронт. Василий, Дмитрий, Протас, Егор, Степан, Павел, Иван с честью сражались за Родину. Но вскоре моя прабабушка получила первую похоронку. Затем вторую. А когда пришла третья черная весть, дрогнуло сердце матери. Не выдержало. Моя прабабушка умерла, не зная, что четвертая похоронка пришла после ее смерти. Протас погиб последним накануне Победы, чуть-чуть не дожив до нее. Смерть настигла его под Берлином 29 апреля 1945 года…»

   Четверо братьев Ефремовых - Василий Тимофеевич, Егор Тимофеевич, Иван Тимофеевич, Протас Тимофеевич - погибли, но не позволили врагу завоевать просторы отчизны, дав ему несокрушимый отпор. Их фамилии на монументе - частичка памяти, которая передается из поколения в поколение.

На митинге при открытии монумента в 1970 году среди павших не был назван Николай Гребенюк. Это задело его сестру Надежду, хотя она понимала, почему так произошло. Брат значился в списках без вести пропавших, что в годы войны имело негативную окраску. Считалось, что боец сдался врагу, хотя должен был последний патрон пустить в себя. Это упрощенное восприятие войны отошло в прошлое с разоблачением культа личности. Надежда Кирилловна взялась за поиск сведений о боевом пути брата, которого она помнила человеком целеустремленным.

   Он работал шофером в карьере. Активно занимался спортом - бегом, прыжками, штангой. Разводил голубей, что тогда было, пожалуй, круче теперешних компьютерных «стрелялок». В 1942 году Николай ушел на фронт. Ему было девятнадцать лет.

   Надежде Кирилловне удалось выяснить, что брат воевал в лыжно-стрелковом полку под Старой Руссой - городе Новгородской области, захваченном немцами, который наши части пытались вернуть в том числе в 1942 году, но безуспешно. В своем первом письме с фронта, которое стало последним, рядовой Гребенюк писал: «Идем освобождать Старую Руссу».

   Он занесен в первую часть книги памяти Хабаровского края, увековечен на монументе в Корфовском. Между прочим, его брат Иван Кириллович Гребенюк, член союза художников России, уже на стыке XX и XIX веков написал маслом портрет генерал-губернатора Андрея Николаевича Корфа, который хранится в музейной комнате культурно-досугового центра, а в праздники выставляется на всеобщее обозрение.

   Такое смешение эпох, пожалуй, неслучайно. И потому, что барон Корф, в честь которого назван станция и поселок,   в середине XIX века достойно воевал и был ранен. И потому, что в XX веке поколение Николая Гребенюка жертвовало жизнями ради будущего соотечественников. Чтобы его сестра стала учительницей, чтобы его брат писал картины.

   В 1970 году Юнора Ароновна Гузова накануне открытия монумента перелистала уйму периодики в поисках слов, достойных памяти погибших. И эти слова были найдены. «Слава вам, храбрые! Слава бесстрашные…» Недавно она узнала, что стихотворные строки высечены на памятнике, который установлен в Севастополе. Ей прислали книгу с изображением этого памятника.   Так в Корфовском дала о себе знать крымская весна. Но откуда бы родом ни были солдаты Великой Отечественной, где бы ни сражались, на суше или на море, они, как в песне Марка Бернеса про белых журавлей, подают нам голоса…

   На снимке: открытие монумента у Дома культуры в 1992 году; корфовчанин Иван Александрович Фролов погиб под Сталинградом.  

0912-15-3

 

 

 

 

 

 

 

Сын, который равнялся на отца

 

Легко догадаться, в какую игру чаще всего играли мальчишки, родившиеся во второй половине 40-х годов. Конечно же, в войну, и они тоже бежали в наступление, кричали «Ура!..» В лесу, примыкающему к Корфовскому, ребячьими руками были созданы укрытия и наблюдательные пункты.

- Поселок тогда состоял в основном из бараков и частного сектора. В каждой семье топили печку, запасали дрова. Разрабатывали огороды, держали кур, поросят, коров. Мы успевали дома по хозяйству помощь и в футбол сыграть, искупаться на речке. Телевизоров и компьютеров мы не знали, - вспоминает детство Анатолий Евгеньевич Зель, который хорошо известен корфовчанам по работе в карьере, исполкоме и администрации.

Из тех, с кем он рос и больше полувека поддерживает дружеские отношения, - Анатолий Петрович Быстров. Тезки учились в параллельных классах, ездили верхом на лошадях, когда разрешали на конном дворе карьера, где тягловый скот использовался на разных работах.

Память сохранила подробности авиакатастрофы начала 60-х годов. Как на глазах Анатолия и его отца Евгения Ивановича самолет шел низко, едва не задев трубу школьной котельной, и за сопкой прогремел взрыв. Как отправились на поиски, прихватив бинты и йод, но из-за тумана место падения обнаружили не сразу. Как увидели погибших летчиков и на руке одного из них были часы, которые остановились в момент столкновения с землей. Судя по всему, катастрофу потерпел АН-8 - военно-транспортный самолет, взлетавший с Большого аэродрома в Хабаровске.

Наверное, тогда к Анатолию пришло осознание, что к воинской службе, предстоявшей ему, как и другим сверстникам, нельзя относиться как к зряшному времяпровождению. Зель с отличием окончил учебку, прибыл в часть младшим сержантом, а завершал службу с широкой лычкой старшины вдоль погона. То было время противостояния СССР и США во Вьетнаме, где американцы чувствовали себя не так уверенно, как они теперь показывают в кино. Часть, в которой служил Зель, занималась перехватом радиосигналов, и в том, что янки драпанули из социалистической республики Вьетнам, есть и его скромный вклад.

В Корфовский каменный карьер Анатолий устроился до призыва на срочную. Если точней, то сразу после восьмого класса. Начинал учеником токаря, сдал на первый разряд, потом на второй... Работал в РММ - ремонтно-механических мастерских, где начальником был его отец, который собственно настоял, чтобы сын попробовал себя на производстве. Вытачивая детали для дробильного и горного цехов, Анатолий не мог не замечать, как высок в трудовом коллективе авторитет отца. Не подвести его - эта мысль поначалу не давала покоя начинающему станочнику. Много позже, сам став руководителем, Анатолий Евгеньевич в тех или иных ситуациях не раз задавал себе вопрос: а как поступил бы на моем месте отец?..

Отслужив в армии, Зель не только вернулся в РММ, но и записался в ШРМ - школу рабочей молодежи, где окончил 9-й, 10-й, 11-й классы, получив аттестат о среднем образовании. Опять-таки без отрыва от производства поступил в строительный техникум. Освоил специальность крановщика, стал работать на кране С-100 - машине на гусеничном ходу грузоподъемностью 25 тонн, незаменимой на дробильных и горных работах.

Когда учеба в техникуме осталась позади, Зель получил первое в жизни назначение на руководящую должность, возглавив цех по изготовлению бетонных блоков. Корфовский каменный карьер входил в трест «Железобетон-1» и в рамках специализации предприятий треста выпускал блоки для нулевого цикла. Они направлялись на стройки Хабаровска, Комсомольска-на-Амуре, прочих населенных пунктов, включая Корфовский. С нулевого цикла, а значит, с бетонных блоков начиналось возведение любого дома, кирпичного или панельного. На первом плане была ритмичность поставок, и с этой задачей возглавляемый Зелем цех справлялся, выдавая в месяц свыше полутора тысяч кубометров сборного железобетона.

Следующая ступенька на поприще руководителя - заместитель директора карьера по общим вопросам. На него замыкались снабжение, сбыт, жилмассив, который находился в ведении карьера. На особом контроле были поставки министерству обороны, доходившие до сорока процентов объемов производства. Корфовский щебень использовался при строительстве ракетных шахт, взлетно-посадочных полос. Кстати, одна из полос, возведенная в приморском Хороле, предназначалась для приземления «Буранов» - космических кораблей многоразового использования. К сожалению, реализация проекта была остановлена после распада СССР.

Директорство Зеля выпало на годы перестройки. Своим учителем на директорском поприще Анатолий Евгеньевич считает управляющего трестом «Железобетон-1» Валентина Анатольевича Маженштейна, который производственные задачи решал в неразрывной связи с заботой о людях труда. В Корфовском были введены два многоквартирных дома, 119-квартирный и 100-квартирный, достроен Дом культуры. Карьер впервые в своей истории вышел на миллионный рубеж производства щебня, продолжая наращивать объемы, которые достигли 1180 тысяч кубометров в год.

В центре и на местах набирала ход политическая реформа: власть от КПСС переходила к советам. Председатель исполкома районного совета Валерий Петрович Филенков, прикатив в Корфовский, стал убеждать Зеля перейти с хозяйственной работы на советскую. А именно возглавить исполком поселкового совета. Филенков будто предвидел грядущие катаклизмы и понимал, что Зель с его опытом работы на ведущем предприятии поселка не растеряется, куда бы ни покатила перестройка.

Анатолий Евгеньевич уступил директорский кабинет Виктору Петровичу Быстрову, работавшему главным инженером, старшему брату своего друга школьной поры Толика Быстрова. На новом месте, в исполкомовском зданьице через дорогу от пятиэтажек, Зель погрузился в распределение дефицита, к коему были отнесены спиртное и курево, не говоря уже про сливочное масло, другие продукты. Составлялись списки, печатались талоны... Сегодня это трудно представить, но прилавки магазинов райпо, ведущей торговой организации Корфовского, были действительно пусты.

С отставкой Горбачева и приходом к власти Ельцина наступила эра гуманитарной помощи, когда Россию спасал от голода едва ли не весь мир. Зал, где заседали депутаты поселкового совета, был заполнен мешками с мукой и рисом, емкостями с растительным маслом.

- Малоимущие Корфовского гуманитарную помощь забирали сами. В соседние населенные пункты мы ее доставляли на исполкомовской машине и развозили по домам. Так было и в Чирках, но только мы возвратились оттуда, как нам звонят: мать-одиночка меняет продукты на выпивку, - рассказывает Зель, и его возмущение непутевой родительницей с той поры не убавилось.

Выросший в трудолюбивой семье, Анатолий Евгеньевич никогда не понимал тех, кто работать не хотел, зато качал права. Был у него на приеме мужчина, который обвинял местную власть, что она не поддерживает многодетных. Зель поинтересовался, где трудится глава большого семейства. Оказалось, что нигде. Причем, шестой год... Предисполкома подошел к окну и показал на горы щебня, привезенные на улицу Таежную. Ямы и неровности на ней предстояло засыпать, что было предложено отцу троих детей. Разумеется, небесплатно: Зель гарантировал оплату по нарядам. Но утром следующего дня папаша-«правдоруб» к работе не приступил, хотя обещал...

Исполком переиначили в администрацию, Зель вначале был назначен главой, потом на выборах получил большинство голосов... Впрочем, процедурные вопросы его не особенно интересовали, поскольку каждый рабочий день начинался с другого, неизмеримо важного для корфовчан. Карьер, лесхоз, железная дорога сбросили поселковой власти жилфонд с котельными, сетями, дорогами. И нужно было это порядком изношенное хозяйство эксплуатировать, обеспечивая людей отоплением, холодной и горячей водой, освещая дома и улицы, поддерживая дорожную сеть. Понятно, что средств не хватало, обслуживающие организации муниципального подчинения только формировались.

Анатолий Евгеньевич убежден, что ему повезло с соратником. В 1993 году после ликвидации советской власти, которую в Москве добивали из танков, председатель поселкового совета Владимир Юрьевич Погодина перешел работать в администрацию поселка вначале заместителем главы, потом директором муниципального предприятия ЖКХ. Можно сказать, вызвал огонь на себя. И не только занимался дырявыми крышами, забитыми стояками, прочей текучкой, но и добился прокладки тепловых сетей из Индустриального района Хабаровска в село Сосновку Хабаровского района, входящее в Корфовское городское поселение. Таким образом, отопление и горячее водоснабжение пригородного села стала выполнять Хабаровская ТЭЦ-1, а ведомственные котельные, которые вызывали массу нареканий жителей Сосновки, были закрыты.

Изменилась к лучшему экологическая обстановка в Корфовском, где запыленность, объяснимая деятельностью карьера, усугублялась грунтовыми дорогами на жилмассивах, когда проезд едва ли не каждой машины поднимал облако пыли, и от нее не было спасения ни на улице, ни в помещении. Удалось наладить регулярный полив проезжей части в сухую погоду, потом приступили к асфальтированию главных улиц поселка.

Сокращение персонала, а то и закрытие существовавших десятилетиями предприятий не обошли стороной Корфовский. При поддержке службы занятости Зель взялся за создание рабочих мест в сфере услуг, опираясь на предпринимателей. Заработала пекарня, торговля не только освоила выкупленные площади, но и понастроила новые. У трассы, которая проходит через поселок, связывая Хабаровск и Владивосток, распахнули двери кафе и магазины, появились автозаправочная станция и шиномонтаж.

Полтора с лишним десятка лет Зель возглавлял в Корфовском исполнительную власть. Он не тешит себя иллюзиями: в чем-то жизнь в поселке стала лучше, в том числе благодаря его стараниям, в чем-то стала хуже, хотя он, конечно же, этого не желал. Больше того, ходил по кабинетам районного и краевого начальства, выкладывал собственные аргументы, но увы... Это при нем Корфовский лишился участковой больницы, которая лечила взрослых и детей, хотя сам он на пару с главным врачом Николаем Сергеевичем Моториным как мог противился. Амбулатория была сокращена численно и переведена в меньшее помещение, а ведь в Корфовском население не сокращалось. Теперь не только стационар, но и прием узкими специалистами переместился в село Некрасовку, куда надо добираться на автобусе с пересадкой в городе. Точней, в Южном микрорайоне. Что это, если не урезание средств в медицине на фоне колоссальных трат на универсиаду в Казани, саммит во Владивостоке, олимпиаду в Сочи?..

В Корфовском на скорой помощи долго работала его жена Надежда Васильевна. Правда, сам Анатолий Евгеньевич при всем уважении к родным и близким опирался на сведения, полученные у первых лиц карьера, лесхоза, ПМС - передвижной машинной станции, входящей в структуру железной дороги. Бывал в Доме культуры, средней школе, детском саду, где встречали его не похвальбой, а вопросами о насущном.

Ему не стыдно смотреть в глаза корфовчанам, ходить по улицам поселка, общаться со сверстниками и молодежью. Анатолий Евгеньевич Зель - почетный житель Корфовского городского поселения. Это звание было присвоено ему совместным решением теперешнего главы поселения Вадима Борисовича Голубева и совета депутатов, который возглавляет Василий Николаевич Ручкин. Оба понимают, что работа во власти - тяжкий труд, зачастую неблагодарный, с множеством подводных течений, в которых надо уметь ориентироваться.

Сколько угодно примеров, когда руководитель после отставки покидает поселок, район, край, где он был первым должностным лицом. Анатолий Евгеньевич Зель остался...

0912-15-4

 

На снимке: токарь РММ Корфовского каменного карьера Анатолий Зель.

Фото 60-х годов.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Крепись, геолог!Вагончики у подножия сопки - так выглядела база Южной партии в Корфовском, где жили и трудились геологи, откуда они уезжали разведывать новые месторождения.

- Южная партия входила в экспедицию «Далькварцсамоцветы». Она занималась поиском технического сырья, в том числе пьезокварца и халцедона, которые используются в оптическом производстве и приборостроении. А еще мы искали цветные камни: ювелирные, поделочные, декоративно-облицовочные, - уточняет Нина Парфеновна Нурханова, выпускница Ленинградского горного института, живущая в Корфовском с 1982 году, когда она вместе с мужем Валерием Сафаровичем Нурхановым, назначенным главным геологом Южной партии, приехала в поселок.

Центральная база «Далькварцсамоцветов», самой молодой экспедиции объединения «Союзкварцсамоцветы», размещалась в селе Красном Николаевского-на-Амуре района. Экспедицию возглавлял Сурен Саркисович Дарбинян, выпускник Ереванского государственного университета, заслуженный геолог РСФСР, первооткрыватель многих месторождений на Дальнем Востоке. В том числе месторождения золота на Вершинке - так в Николаевске-на-Амуре называли поселок Многовершинный, который своим рождением обязан руднику.

Валерий Нурханов работал главным геологом дирекции строящегося рудника. Его жена Нина - геологом партии, занимавшейся доразведкой золоторудных запасов. Он жил в городе, где располагалась дирекция. Она - в Многовершинном, что в ста с лишним километрах от Николаевска-на-Амуре. Для семьи, в которой подрастают дети, - это ненормально. Осознание очевидного привело вначале в Красное, а потом в Корфовский.

За плечами Нурхановых была Камчатка, где супруги участвовали в разведке запасов Сергеевского месторождения золота, Чукотка и Певек, известный всей стране по культовому роману Олега Куваева «Территория», где он упоминается как поселок.

- Южная партия в Корфовском только создавалась. Работали в вагончиках, обогревались «буржуйками», брали воду в ручье, который стекал с сопки. Жили в домах без удобств. Неудовольствия не было, коллектив сложился замечательный, дни проходили на подъеме. С ранней весны готовились к выходу в поле, и это считалось главным событием года, а не отпуска, не поездки на запад. Как правило, геологами были оба супруга, а общая работа - это особые отношения в семье. Не всегда идеальные, но всегда с расставаниями, особым эмоциональным настроем, - говорит Нина Парфеновна.

До двухсот человек персонала насчитывала Южная партия в период полевых работ. Из Корфовского на ГАЗ-66 с брезентовым кузовом выезжали в Амурскую область и Приморский край, не говоря уже про Еврейскую автономную область, которая входила в Хабаровский край. Дальневосточный климат переменчив, дождливые дни соседствуют с засушливыми. В общем, трудностей и романтики хватало.

Почти на границе Хабаровского и Приморского краев было открыто месторождение очень красивого агата. Его тонкий концентрический рисунок создавался чередованием светлых и темных полосок, которые как будто двигались. Геологи называют это муаровым эффектом. Агат применяется в ювелирном деле, художественной резьбе.

И надо же - двойная удача! В тех же местах корфовские геологи обнаружили единственное в Советском Союзе месторождение благородного опала - особо ценного минерала с радужным переливом цветов.

В селе Красном, где размещалась центральная база экспедиции, работал камнерезный цех. Помещение для производства ювелирных изделий и предметов из камня предусматривалось в двухэтажном здании Южной партии, которое начали строить в Корфовском. Иначе говоря, «Далькварцсамоцветы» осваивали выпуск товаров народного потребления. Спрос как на украшения, так и на шкатулки, письменные принадлежности, панно из природного камня был. Чтобы его удовлетворить, приобреталось оборудование. Ну а мастеров, умеющих работать с самоцветами, нашлось немало и среди геологов.

В Корфовском Южная партия приступила к строительству трехэтажного жилого дома. Будущее представлялось временем новоселий и неограниченных возможностей. За окнами гремела горбачевская перестройка, новый лидер СССР обещал лучшую жизнь, и в это хотелось верить. Скоротечный развал Советского Союза не успели осмыслить, как первое российское правительство, возглавляемое Ельциным и Гайдаром, прекратило финансирование геологической отрасли. Логика была такая: полезных ископаемых разведано много, добывающие отрасли не успевают осваивать месторождения, направлять средства в геологоразведку - непозволительная роскошь для государства в рыночной экономике. Пускай раскошеливается бизнес...

Чем обернулись для Южной партии новации московских реформаторов, догадаться несложно: корфовские геологи перестали получать зарплату. С тем же столкнулись коллеги в других местах матушки России, но равенство в нищете не привлекало. Детей кормить надо, да и самим не сидеть же голодными!.. Золотые руки «южан» взялись за выпуск украшений из мельхиора - сплава, известного еще с древности как белая медь. Нина Парфеновна Нурханова на пару с Екатериной Ивановной Лобынцевой отправлялись в Благовещенск, Владивосток и, разумеется, Хабаровск. Ходили по учреждениям, предлагали кольца, серьги, браслеты. Возвратившись в Корфовский, заработанное делили по справедливости. Как восклицал в романе «Территория» персонаж по прозвищу Кефир, мы еще могем!..

Хотя недостроенная контора партии в Корфовском, как недостроенный дом, наводили тоску. С появлением в Хабаровске Вячеслава Григорьевича Шурыгина, который работал начальником отряда в Камчатской партии экспедиции, наступили перемены. Южная партия были реорганизована, поскольку прекратилось финансирование геологоразведки. В Корфовском было создано дочернее предприятие «Приамурские самоцветы». В Хабаровске в дореволюционном особняке на улице Запарина открылась ювелирная мастерская, где работали с золотом и серебром. Александр Григорьевич Удовик изготавливал из природного камня прекрасные письменные приборы, которые отправляли даже в Москву. По слухам, такой прибор был преподнесен вождю северокорейского народа товарищу Ким Чен Иру, когда тот заезжал в Хабаровск. Не менее впечатляющая совместная работа хабаровского и корфовского цехов «Приамурских самоцветов» - должностные знаки губернатора. Они представляли собой орден и массивную цепь с гербом Хабаровского края. При изготовлении использовались серебро, поделочные, полудрагоценные и драгоценные камни.

Беда пришла, откуда не ждали. Банкротство «Далькварцсамоцветов» потянуло за собой введение внешнего управления и на дочернем предприятии, чему способствовали нечистоплотные люди. Сказалось и несовершенство федерального закона о несостоятельности (банкротстве), который нацеливает не на возрождение предприятия, а на распродажу его активов. «Далькварцсамоцветы» лишились здания в Хабаровске на перекрестке улицы Дзержинского и Уссурийского бульвара. С реализацией недостроенной конторы Южной партии в Корфовском вообще опоздали: оставленную без охраны, ее растащили по кирпичику местные люмпены. Правда, в двухэтажном корпусе экспедиции, которая располагалась в селе Красном Николаевского района, теперь школа. Кстати, в этом селе появилась улица Дарбиняна, названная в честь многолетнего руководителя экспедиции. Хорошее не забывается...

Когда геологи в Корфовском оказались брошены на самовыживание, начался отток кадров. Пожалуй, первыми уехали Василий Николаевич и Наталья Николаевна Мирошкины. Они перебрались в Благовещенск. Мирошкин организовал фирму «Регис», что расшифровывается как региональные геологические исследования. Сейчас ООО «Регис» входит в группу компаний «Петропавловск», которая располагает золотодобывающими активами в Амурской области. Что касается Натальи Николаевны, то она несколько лет работала не по профессии, но потом вернулась в геологию. И до сих пор ездит в поле...

В «Регисе» трудится Валерий Сафарович Нурханов, который в Корфовском бывает наездами, отчего Нина Парфеновна не без иронии называет себя соломенной вдовой. Увы, таких, как она, сегодня в России миллионы, поскольку по месту жительства найти работу по специальности удается немногим мужьям.

Чета Зотовых обосновалась в Биробиджане. Татьяна Кондратьевна работает старшим геологом в компании, которая добывает марганцевые руды. Николай Иванович занимается разведкой строительных материалов.

Юрия Александровича Степанова пригласили разрабатывать месторождение благородного опала «Радужное» - то самое, которое было открыто им и его коллегой Артуром Владимировичем Самолазовым. Первым увидел и поднял блеснувший камушек на лесовозной дороге именно Самолазов. Нина Александровна Степанова трудится в инженерной геологии. Точней, в грунтовой лаборатории комплексной проектной компании.

«Южане» живут и здравствуют на Сахалине и в Поволжье, периодически давая о себе знать тем, кто остался в поселке. Екатерине Ивановне Лобынцевой, которая возглавляла корфовский цех «Приамурских самоцветов». Николаю Андреевичу Бородину, бывшему начальнику Южной партии, его супруге Ольге Владимировне. Валентине Петровне Борисовой - бессменному кадровику Южной партии.

В селе Сосновка, которое входит в Корфовское поселение, известная в Хабаровске сеть салонов ювелирных изделий и часов «Изумруд» открыла завод. В нем трудятся Александр Григорьевич Удовик, ставший мастером по производству золотых часов, Вячеслав Григорьевич Шурыгин, который официально значится геммологом. Это профессия почти неизвестна, хотя геммолог в ювелирном деле считается фигурой №1. Он занимается определением и оценкой ювелирных камней, осведомлен не только об их химическом составе и физических свойствах, но и об синтетических аналогах. Инструментарий геммолога - его глаза, а также лупа, микроскоп, спектроскоп. Шурыгин не склонен открывать тайны профессии геммолога, однако не скрывает, что работает как с полудрагоценными и драгоценными камнями, так и с их синтетическими аналогами.

- На день геолога обязательно встречаемся с коллегами из Корфовского и Хабаровска. С теми, кто живет в других регионах, общаемся по телефону. И, конечно, вспоминаем. Как водили хоровод с детьми вокруг елки на Новый год. Как ездили из Корфовского в хабаровские театры, - рассказывает Нина Парфеновна Нурханова, и кажется, что от волнения у нее дрожит голос, потому что лучшие годы жизни остались там, в Южной партии, где была любимая работа и прекрасный, талантливый, дружный коллектив.

Вообще женщинам, выбравшим геологию, выпадало больше волнений, чем коллегам-мужчинам. В юности с наступлением полевого сезона они вместе устремлялись подальше от цивилизации, ночевали в палатках, обедали у костра. Но когда обзавелись детьми, геологиням приходилось оставаться дома, в том же Корфовском, а бородатые мужчины, интеллектуалы и силачи, покидали жен и подрастающих чад. Бумажная работа, которая поручалась дамам в партиях и экспедициях без каких-либо выездов, обеспечивала прожиточный минимум, но обрекала на душевные терзания. Очень хотелось туда, где съемка и поиск, буровые скважины и горные выработки. Не столько к мужьям, сколько к профессии, которая тоже бесконечно любима.

Нина Парфеновна по себе знает, что юбилей - это повод для встречи. По крайней мере к ней, чтобы вместе справить круглую дату, «южане» приезжали с разных концов Дальнего Востока. Время не стоит на месте, и скоро очередной юбилей. Значит, будут старые друзья, крепкие объятия, нескончаемые воспоминания. И нестареющая песня... «А путь и далек, и долог, /И нельзя повернуть назад./Держись, геолог, крепись, геолог./Ты ветра и солнца брат...»

На снимке: главный геолог Южной партии экспедиции «Далькварцсамоцветы» Валерий Нурханов и старший геолог Юрий Степанов.

1012-15-6

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 А лес растет

 

     История Корфовского начиналась не только с железной дороги и каменного карьера, но и дачи. Этим термином назывался участок леса, обустроенный для посещения. Хехцирская дача, которая упоминается с 1912 года, предназначалась для жителей Хабаровска - главного города Приамурского генерал-губернаторства.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

     1312-15-3

Они садились на поезд, сходили на станциях Хехцир, Корфовская, Чирки, откуда отправлялись на дачу - в лес, чтобы собирать грибы и ягоды, просто гулять среди кедров и дубов с домочадцами и сослуживцами. Обустройство хехцирской дачи можно считать началом лесоустройства в Приамурском генерал-губернаторстве, включавшемся в себя территории теперешнего Дальнего Востока.

 

Советская власть только закрепила это первенство: в 1930 году в Корфовском был создан Хехцирский лесхоз - первый лесхоз в Дальневосточном крае, сменившем генерал-губернаторство. В него вошли лесные массивы, примыкающие к краевому центру, которые надлежало беречь от огня и незаконных рубок. Лесхоз имел порядка сорока лошадей: они использовались лесоохраной в качестве транспортного средства. Был заложен питомник для выращивания саженцев, что на фоне наращивания лесозаготовок, объяснимого индустриализацией, знаменовало поворот к лесовосстановлению.

С открытием в Хабаровске Дальневосточного научно-исследовательского института лесного хозяйства лесхоз был введен в его структуру наряду с механическим заводом, лесными станциями от Колымы до Приморья. Они, как и лесхоз, именовались опытными, что позволяло отраслевой науке экспериментировать, продвигая идеи и разработки на места. Так было по всему СССР, где на межрегиональные НИИ лесного хозяйства замыкались опытные предприятия, в том числе лесхозы.

- Я пришел в замечательный коллектив, который возглавлял заслуженный лесовод РСФСР Федор Федорович Мешков. Для меня было очевидно, что махать шашкой и рубить головы ни к чему, а нужно только продолжать сделанное до меня, - говорит Геннадий Дмитриевич Шелогаев, который в 1968 году был назначен директором Хехцирского лесхоза и сорок пять лет им бессменно руководил.

Выпускник Воронежского лесотехнического института, Шелогаев распределился в Приморье, где работал лесничим и без отрыва от производства защитил кандидатский минимум в ДальНИИЛХе. Тема - рубки ухода на осушенных землях. На толкового парня обратили внимание ученые-отраслевики, рекомендовав его директором Хехцирского лесхоза. Так Шелогаев оказался в Корфовском, где лесхоз был вторым по численности персонала предприятием поселка, уступая лишь каменному карьеру. Кроме производственной базы, он имел жилфонд. Тогда это были сплошь деревянные строения, но со временем они уступили место кирпичным, благоустроенным.

Строительство шло по генеральному плану. Лесопильный цех, ремонтно-механические мастерские, деревообрабатывающий цех, гараж на двадцать машин. Не контора, как это было, а лабораторный корпус в три этажа. Плюс котельная, работающая на жидком топливе, очистные. И четыре многоквартирных дома, не считая коттеджей. Это был рывок в новое качества бытия, и финансирование из Москвы составляло лишь половину капиталовложений. Как же зарабатывал лесхоз?

Рубками ухода за молодняком и санитарными рубками - иначе говоря, тем, чем он обязал заниматься. Осина, береза, другая низкосортная древесина шла на переработку и на продажу. Даже та, которая изъедена короедом. Но на прокладки между железобетонными изделиями годилась и она. Больше того, завод ЖБИ, входивший в стройуправление Дальневосточного военного округа, устраивал вариант с короедом, поскольку такие прокладки были дешевле.

Кирпичный завод №2 объединения «Хабаровскстройматериалы» заказывал поддоны. Дальневосточная железная дорога - вагонные стойки. Больше десятка наименований продукции из низкосортной древесины выпускал деревообрабатывающий цех. Это черенки для лопат, ручки для топоров... Правда, развернулась компания против того, чтобы лесхозы занимались деревообработкой. Дескать, это задача предприятий Министерства лесной промышленности, в частности, объединения «Дальдрев», в которое входили Мухенский и Хорский деревообрабатывающие комбинаты, Бикинский и Иннокентьевский лесозаводы. Но они не желали заниматься мелочевкой - штакетниками, швабрами, хлебницами.

В Хехцирском лесхозе умение зарабатывать на развитие не заслоняло главного - защиты и охраны лесов. В четыре раза возросла протяженность минерализированных полос, преграждающих путь огню. Собственный дорожно-строительный отряд, укомплектованный бульдозерами, самосвалами, грейдером, построил двести километров дорог, что позволяло к любому возгоранию добираться за полчаса.

На сопках соорудили наблюдательные посты, на каждом из которых в пожароопасный период не сводил глаз с окрестностей дежурный, оснащенный рацией. Внизу ждал команды УАЗ с мобильной группой тушения. Лесхоз обходился без авиалесоохраны, что трудно представить сегодня, когда борьба с огнем представляет собой войсковую операцию с привлечением авиации, спутников и ... колоссальными тратами государственных ресурсов. Наблюдательные посты разрушены, дороги приходят в негодность: вероятно, они мешают осваивать бюджет.

Шелогаев не скрывал своих пристрастий: инженер лесного хозяйства по вузовскому диплому, он стремился, чтобы отдел механизации ДальНИИЛХа собственные разработки, как разработки ЛенНИИЛХа, других профильных институтов, испытывал в Хехцирском лесхозе.

- У нас был навес длиной двадцать метров, и под этим навесом стояли различные машины, механизмы, приспособления. В том числе лесопосадочные автоматы, модульное лесопожарное оборудование с базированием на ГАЗ-71, ГАЗ-66, УАЗе типа «Фермер», - рассказывает Геннадий Дмитриевич. - Разумеется, они не стояли, а использовались. К нам приезжали учиться механизации и автоматизации лесохозяйственных и лесокультурных работ со всего Дальнего Востока...

Когда он работал лесничим в Приморье, взялся за эксперимент, суть которого - ускорение роста сеянца сосны кедровой корейской. Проще говоря, кедра, семечко которого в естественных условиях прорастает через год. Шелогаев доказал на практике: если это семечко подержать несколько месяцев в тепле и во влажных опилках, закалить его весной холодом, потом высадить в землю под пленку, то оно прорастет в тот же год. И сеянец догонит в росте трехлетних собратьев, лишенных продуманной опеки.

В теплицах Хехцирского лесхоза произрастало до миллиона разновозрастных саженцев кедров и лиственниц. Каждый год до трехсот тысяч из них высаживалось, в том числе машинами-автоматами, работающими без участия человека. Перспективная хвойная поросль занимала место берез и осин, перестоявших либо зрелых, срубленных и отправленных на переработку. Саженцы с высокой степенью приживаемости охотно покупали в лесхозах края, ведь цена их была минимальной. Приобретались они и для озеленения Хабаровска.

Территория самого лесхоза, включающая северо-восточные склоны хребта Большой Хехцир и южные склоны хребта Малый Хехцир, составляла двадцать две тысячи гектаров. На шести с лишним тысячах подрастал новый хвойный лес. Высота первых высаженных лиственниц и кедров достигала пятнадцати метров... При этом не перевелись горячие головы, утверждающие, что лес на Дальнем Востоке сажать не надо, поскольку он возобновляется сам.

- Я видел, как на месте вырубленного ельника поднимался новый ельник. Но это скорей исключение. Достаточно побывать на делянах после того, как там поработали лесозаготовители. Пеньки, колея от гусениц трелевщиков, в лучшем случае осинник или березняк. Ценные породы надо высаживать! - убежден Шелогаев.

Заслуженный лесовод России, почетный гражданин Хабаровского муниципального района, он удручен состоянием лесного хозяйства страны в последние четверть века. Дело не только в том, что ликвидированы опытные лесхозы, в том числе Хехцирский, как уже было сказано, старейший на Дальнем Востоке лесхоз. Едва ли не каждый шаг на пути реформирования - непродуманность, дилетантизм, бестолковщина. Как тут не вспомнить незабвенное чердомырдинское: хотели, как лучше, - получилось, как всегда!..

В Херцирском лесхозе для проведения рубок ухода и санитарных рубок создавались бригады из своих же работников. Они умели валить лес, трелевать, раскряжевывать. Словом, справлялись, но при этом не брали сверх положенного, не трогали дуб, лиственницу, не говоря уже о кедре. Сегодня закон требует нанимать сторонних заготовителей. Но ведь это люди с менталитетом временщиков, а то и расхитителей. Тратятся огромные суммы на установку камер видеонаблюдения, спутниковый учет порубок, но толку!..

Леспромхозы советской поры не были образцом лесопользования. Однако при этом был налажен контроль, нарушители штрафовались, а главное лесовосстановление по сути финансировалось лесозаготовителями, что соответствовало принципу: срубил дерево - посади два. Теперь же частные фирмы, занятые на лесозаготовках, как правило, несостоятельны. Платежи за пользованием лесным фондом упали, как следствие, лесное хозяйство парализовано нескончаемыми сокращениями.

Разделение низовых подразделений на заказчиков и подрядчиков не прибавило ответственности. Отношения между ними обострены безденежьем и правовыми пустошами. Между тем незаконные рубки обрели характер национального бедствия, русский лес, в середине минувшего века воспетый Леонидом Леоновым в одноименном романе, похоже, отдан на закланье в угоду свободе предпринимательства.

Геннадий Дмитриевич сегодня работает старшим научным сотрудником ДальНИИЛХа, который в последние четверть века лишился опытных станций от Колымы до Приморья, опытно-механического завода в Хабаровске, опытного лесхоза в Корфовском. Правда, сам институт уцелел в отличие от аналогичных НИИ в Сибири, на Урале, в других макрорегионах. Когда российские олигархи за границей сорят несметными богатствами, а российский бюджет урезает расходы на лесовосстановление, вряд ли снизит общественное недовольство присоединение Крыма или атаки с воздуха на террористов в Сирии.

Что делать, если жжет мысль, что дело твоей жизни пущено на распыл, что твои соратники уволены за ненадобностью?.. Геннадий Дмитриевич отправляется в низину - знакомое место за многоквартирными домами лесхоза, за станцией Корфовской. Туда, где в конце 60-х - начале 70-х стояло болото, и старожилы поселка рассказывали новоиспеченному директору лесхоза, что болото объявилось, когда вырубили кедры, здоровенные, красивейшие. Под топор они пошли в годы Великой Отечественной, потому что деловая древесина была нужна для победы над врагом.

Шелогаев принял решение осушить низину, что и было сделано с помощью тяжелой техники. Потом на полосе в шесть с лишним тысяч гектаров высаживалась сосна корейская кедровая или кедр. Прямо из теплицы лесхоза... Саженцы принялись, радуя устойчивым ростом всех, кого привозил посмотреть на игольчатые деревца директор лесхоза. Это были главный лесничий ДальНИИЛХа Иван Иванович Перевертайло, заведующий лабораторией лесных культур Лев Александрович Ершов, лесничий лесхоза Владимир Харитонович Назаренко. Коллеги были рады, что на месте болота поднимется кедровник.

За четыре десятилетия он действительно поднялся. Начал плодоносить... Поднимешь голову, чтобы на вершины посмотреть, - и шапка летит в снег. Шелогаев говорит себе: ничего, переживем. Есть благоглупости, но не это главное. Семья не дает поводов для огорчений. Дети работают, внуки взрослеют. А лес растет...

На снимках: Геннадий Дмитриевич Шелогаев; в этом питомнике выращивались новогодние елки для хабаровчан.

1312-15-2

 

                                 

 

 

 

 

 Школа и жизнь

    Это был конец августа 1961 года, когда в Корфовском открывалась новая школа. Трехэтажная, с большими окнами, она казалась дворцом, потеснившем «деревяшки» - бараки и частный сектор. Белые фартуки учениц и белые рубашки учеников подтверждали торжественность момента, растерянные от многолюдья первоклашки сжимали в руках георгины и гладиолусы.

   0201-16-1

Географ Алексей Антонович Кибальник, для которого начинавшийся учебный год был первым годом работы в корфовской средней школы, вспоминал разговор с заведующим районо - районного отдела народного образования. Тот был рад, что школа самого крупного в Хабаровском районе поселка получила не только предметника, но и управленца с опытом работы в просвещении и комсомоле. Но когда Кибальник сообщил, что его вторая половина - тоже географ, заведующий взорвался: «Ты думал, когда женился? Разве нельзя было взять в жены русоведа, математика, наконец, учителя начальных классов, чтобы с трудоустройством обоих не возникало осложнений?..»

Алексей передал разговор в районо Валентине, и они от души смеялись. Их союз был рожден в студенчестве: вместе учились на естественно-географическом факультете Хабаровского педагогического института, вместе отправились по распределению на Чукотку. Впрочем, в корфовской школе нашлась ставка географа и для Валентины Тимофеевны. Хотя не сразу, но решился и квартирный вопрос. А ее супруг Алексей Антонович, похоже, не сомневался, что клясть судьбу за неожиданные повороты не нужно. Правда, не распространялся по этому поводу. В 1961 году в центре внимания были не пути-перепутья человеческих судеб, а программа построения коммунизма. Как определил Хрущев, руководитель партии и правительства, коммунизм предстояло построить к 1980 году.

   Алексей родился и вырос в Архаре - железнодорожном поселке Амурской области. Готовился стать летчиком гражданской авиации, для чего отправился в Хабаровск, где работала выездная приемная комиссия Сасовского авиационного училища, прибывшая из Рязанской области. Поезд Благовещенск-Хабаровск ночью был остановлен: ливень размыл пути. Кибальник попал в краевой центр, когда приемная комиссия улетела.

   Девчата из Архары, поступавшие в педагогический, убедили его подать документы с ними. Он не возражал: абитуриентам педвуза полагалось общежитие. В приемной комиссии рекомендовали естественно-географический факультет, только открывшийся. Вступительные экзамены Алексей сдал легко и в сентябре 1950 года получил студенческий билет. Сталинский стипендиат, секретарь комсомольской организации факультета, он намеревался продолжить учебу в аспирантуре, однако снова вмешалась судьба.

В конце 1953 года из Хабаровского края была выделена Магаданская область, и чтобы Колыма и Чукотка не воспринимались как сугубо лагерные территории, туда посылали выпускников вузов для работы в бюджетной сфере. В Магадане в Облоно - областном отделе народного образования, просмотрев документы Кибальника, направили его директором средней школы в Эгвекиноте - районный центр на Чукотке. Когда он туда прилетел, выяснилось, что вакантное место занято. Причем, женой начальника особого отдела местных лагерей.

   Кибальнику была предложена аналогичная должность в ШРМ - школе рабочей молодежи. В ней занимались не только работники местных предприятий, но и офицеры-фронтовики, которые после войны перешли во внутренние войска. Среднее образование им было нужно для продвижения по службе. Инициативность директора ШРМ, его стремление помочь людям не остались без внимания: Кибальник был приглашен на работу в Иультинский комитет комсомола, а потом и в окружком комсомола, который располагался в Анадыре.

   Но серьезно заболела Валентина, и чукотские врачи поставили крест на карьере Алексея, рекомендовав возвращаться на материк. Так на севере называют более благоприятные для жизни места. Выбор был: родная Архара, Хабаровск с приятелями по педагогическому институту, но Алексей Антонович, выросший в железнодорожном поселке, предпочел Корфовский. И не пожалел: супруга чувствовала себя лучше, его самого захватили дела, неожиданные, но это лишь раззадоривало и мобилизовывало.

   Кибальник был назначен завучем по производственному обучению. Хрущевская пора - время смычки производства и образования. Два дня в неделю старшеклассники проводили на базовом предприятии - каменном карьере, где осваивали профессии станочников, электриков, ремонтников. В старом школьном здании у владивостокского шоссе располагались мастерские по обработке металла и дерева. Там стояли станки и приспособления, проводились уроки труда для пятых-восьмых классов… Алексей Антонович встречался с руководителями и специалистами карьера. Они были, как правило, выпускниками школы, помнили своих учителей, старались помочь альма-матер.

   На работу Кибальника принимала директор школы Татьяна Никитична Кудрякова. Ее сменил Владимир Георгиевич Коваленко, офицер запаса, один из миллиона попавших под сокращение в хрущевское правление. Он учился заочно на инязе педагогического института, но командирские замашки давали о себя знать в общении с учениками и учителями. При Коваленко Кибальник стал заведовать учебной частью - составлял расписание, занимался методической работой. Это было непросто, ведь школа насчитывала порядка восьмисот учеников - вдвое больше, чем сейчас. В большинстве параллелей было по четыре класса. Кроме нового строения из силикатного кирпича, занятия проходили в старом корпусе, где располагались группы продленного дня, размещались мастерские и проводились уроки труда, включая домоводство.

   Это одноэтажное здание с печным отоплением, в котором квартировала школа с предвоенной поры, стал крепким орешком для Кибальника, назначенного директором школы. Чтобы затопить печки и обогреть помещения до прихода первой смены, техничка приступала к работе в пять утра. Ей же надо было выгребать и выносить золу. За топку печей она получала доплату в десять рублей, что скорей раздражало, чем стимулировало. В летние каникулы при поддержке районо и службы главного энергетика карьера в старой школе были установлены радиаторы и трубы, смонтировано помещение и оборудование мини-котельной. В классах и мастерских прибавилось тепла и чистоты, техничка занималась своими прямыми обязанностями. Кибальник не нарадовался отопительной системе, удобной и надежной.

   При его руководстве корфовская средняя школа стала базовой для краевого института подготовки и переподготовки педагогических кадров, в том числе директоров. Открытые уроки проходили два, а то и три раза в месяц. Причем, проводили их не только корифеи. Алексей Антонович видел свою задачу в том, чтобы вселить уверенность, поддержать не только при успехе, но и при неудаче. Он ценил людей неординарных, защищал их от предвзятости.

   Учительница физики Любовь Михайловна Егорова, известная особой требовательностью, пятерок не ставила. Заслужить четверку удавалось не всем хорошистам, что порождало недовольство родителей. Они видели в этом ущемление собственных чад, собиравшихся поступать в вузы. Кибальник успокаивал: с тройками, выставленными Любовью Михайловной, выпускники корфовской средней школы сдавали физику на четыре, а то и пять. Егорова давала великолепные знания!..

   Математик Василий Яковлевич Рудаков приехал на Дальний Восток из Ленинграда, где он не только учился, но и воевал. Это был скорей солдат, чем интеллигент. Но когда в школьную программу было включено военное дело, Рудаков оказался непревзойденным военруком. На школьном дворе появилась полоса препятствий, выросли окопы. В умении собрать-разобрать автомат, пользоваться противогазом корфовские школьники, пожалуй, не уступали рядовым срочной службы. Рудаков добился постройки 50-метрового тира. Карьер выделил бетонные блоки, управление механизации - кран на резиновом ходу. И скоро в тире было не протолкнуться: каждый хотел поразить цель из воздушки - малокалиберной винтовки. Метких стрелков знала вся школа.

   Яков Иванович Щедраков тоже воевал. Возвратился в Корфовский, откуда был призван. Узнал, что в школе пустует место учителя физкультуры. Его взяли, хотя профильное образование Щедраков получил позже на заочном отделении хабаровского педучилища. При нем на районных спартакиадах школьников корфовчане были если не победителями, то призерами. Преданный своему делу, он не жалел личного времени на работу с детьми, создание материальной базы.

   В первые годы после сдачи школы на месте теперешнего пришкольного стадиона простирался склон. Заниматься спортом на нем было невозможно, что удручало Якова Ивановича. Он проявил целеустремленность, договорился с карьером о выделении техники, и сотни кубометров грунта было вывезено. Зимой на стадионе стали заливать каток. От снега его очищали сами ребята, хоккеисты, конькобежцы, фигуристы… А через дорогу, во времянках, которые строители школы использовали для собственных нужд, стараниями Щедракова была оборудована лыжная база. Из дома он принес самовар, который согревал чаем. Отсюда лыжня уходила в лес, к подъемам и спускам, и сдвоенных уроков физкультуры едва хватало, чтобы промчаться в ельниках и кедровниках, наслаждаясь красотой малой родины, обретая выносливость и силу.

   Когда снега почти не было, его собирали в низких местах и сооружали трамплин рядом с лыжной базой. Вера Наумовна Щедракова, учительница начальных классов, была такая же инициативная и целеустремленная, как ее муж. Благодаря ей в школе открылась музейная комната.

   - Нам вручили переходящее красное знамя районо за победу в социалистическом соревновании, - вспоминает Алексей Антонович Кибальник. И неожиданно добавляет. - Это событие мы обмывали у меня дома…

«Единственная настоящее роскошь - это роскошь человеческого общения», - утверждал французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери. Но ведь в советское время даже шампанское, употребленное по прямому назначению, могло быть воспринято как утрата морального облика. Впрочем, Кибальник, как и его предшественник Коваленко, так не считали. И юбилеи в педагогическом коллективе отмечались с размахом. Были не только накрытые столы, но и стихи, песни, танцы. И была настоящая дружба коллег, единомышленников, интеллигентов.

   Директор Коваленко пристрастил учителей и учеников к походам на летних каникулах. Директор Кибальник продолжил традицию. На десять дней уходили из Корфовского по течению Кии, других рек. Ночевали в палатках, еду готовили на костре. Ребята учились ориентироваться по компасу, топографической карте. Выручал школьный грузовик.

   - Был случай, когда старшеклассник не заметил еловый сучок и повредил ступню. На грузовике мы доставили его в больницу в Переяславке. Потом я был у него дома, говорил с матерью и отцом, - замечает Алексей Антонович. - Не было никаких претензий. Родители понимали, что надо уметь передвигаться в лесу, что это пригодится в жизни. Сегодня, я думаю, за сучок, проткнувший подошву, меня бы посадили. Столько контролеров развелось!..

   Впрочем, не всегда Кибальника устраивала позиция Коваленко. Когда в новой школе повело столярку и шпильки модных туфель стали застревать в щелях рассохшегося пола, Владимир Георгиевич с военной прямотой посоветовал дамам сменить обувку. Алексей Антонович, став директором, поступил ровным счетом наоборот: добился, чтобы пол перебрали, щели устранили, а после этого постелили линолеум. И ходить на шпильках можно было без опасения…

  0201-16-2

 После ухода на пенсию с директорского поста он пробыл без работы полгода. Потом принял предложение вернуться в школу лаборантом кабинета физики.

   - Трудовую деятельность я начинал лаборантом в кабинете географии педагогического института. И завершаю аналогичной должностью в кабинете физики, которую преподавал в пятых-восьмых классах, - улыбается Кибальник.

   Почетный гражданин Корфовского городского поселения, он не склонен воспринимать действительность в черном цвете. Алексей Антонович видит в молодых учителях достойных продолжателей традиций ветеранов педагогического труда.

   На снимках: Алексей Антонович Кибальник (в нижнем ряду) с выпускниками и педагогами корфовской средней школы; Яков Иванович и Вера Наумовна Щедраковы с дочерями Ириной и Ольгой.

                                                                                 Фото 70-80-х годов.

 

                                  

 

 

Честен, полезен, незаменим

  0201-16-3

 За создание портрета Андрея Николаевича Корфа, в честь которого названы станция и поселок, художник Иван Гребенюк взялся в 90-е годы, когда уже не вызывала отторжения песня Игоря Талькова про старую тетрадь расстрелянного генерала. К соотечественникам приходило осознание, что овеянная доблестью история страны начиналась не в октябре 1917 года, а гораздо раньше.

   Хабаровский художник Иван Кириллович Гребенюк - родной брат корфовчанина Николая Кирилловича Гребенюка, погибшего в Великую Отечественную. Движимый исключительно патриотическим чувством мастер кисти и холста изобразил Корфа в парадном мундире царского генерала. Это был не авторский домысел, а подлинный реализм, ведь Андрей Николаевич действительно имел звание генерала от инфантерии. Выражаясь сегодняшней терминологией, генерал-полковника. А еще Корф был бароном… Так что же сегодня известно о человеке, портрет которого, написанный маслом, по праздникам выносят из музейной комнаты культурно-досугового центра поселения и выставляют на всеобщее обозрение?

   Андрей Николаевич - представитель дворянского рода Корфов, которые служили России с XV века. Они происходили из прибалтийских немцев, были  удостоены за особые заслуги титулов графов и баронов. Из этого рода - Модест Корф, учившийся в лицее с Александром Пушкиным, директор Императорской Публичной библиотеки, Николай Корф, комендант Варшавы, член Государственного совета, Василий Корф - один из руководителей русской военной разведки.

   Андрей Корф родился в июле 1831 года. Воспитывался в Пажеском корпусе - самом престижном учебном заведении Российской империи. Воинскую службу начал в мае 1849 года прапорщиком. Тогда ему было семнадцать лет… В двадцать один год он подпоручик, в двадцать два - поручик, в двадцать четыре - штабс-капитан. Командует ротой, получает звание капитана, участвует в Кавказской войне. Храбрость Корфа при взятии чеченского аула Ведень (ныне Ведено), который считался столицей возглавляемого Шамилем имамата, отражена в документах на представление его к ордену Святого Георгия: «В деле против горцев при взятии укрепленного аула Ведень, в 1859 году, во время штурма Андийского редута, вызвавшись в охотники, во главе двух рот 20-го стрелкового батальона, бросился на означенный редут и взошел на вал в числе первых».

   Корф участвует в преследовании Шамиля в ауле Гуниб, где тот был пленен. Получает ранение… В тридцать лет Андрей Николаевич производится в полковники, утверждается начальником офицерской школы. С июня 1866 года Корф - командир пехотного полка.

   Служба продолжается в Варшавском, Киевском, Одесском военных округах. Корф командует бригадой, дивизией, получает звание генерал-майора, позже генерал-лейтенанта. Пожалуй, есть смысл напомнить особенности территориального устройства императорской России: ее приграничные губернии были объединены в генерал-губернаторства. Существовало порядка десятка генерал-губернаторств, в том числе Варшавское, Финляндское, Туркестанское. В 1884 году было учреждено Приамурское генерал-губернаторство в составе Забайкальской, Амурской, Приморской областей, а также Сахалина. Первым приамурским генерал-губернатором был назначен Андрей Николаевич Корф.

   - В Хабаровку, которая была определена центром генерал-губернаторства, барон Корф добирался несколько месяцев. Морским путем из Одессы до Владивостока. Потом верхом на лошади по бездорожью. Вероятно, в бассейне реки Уссури воспользовался лодкой или пароходом, - рассказывает главный научный сотрудник отдела истории Хабаровского краевого музея имени Н.И. Гродекова кандидат исторических наук Денис Ляхов.

   Колесный тракт тогда заканчивался в Забайкалье, рельсовый путь - на Урале. Хабаровка, получившая статус города в 1880 году, представляла собой населенный пункт с деревянными постройками и населением меньше пяти тысяч человек. Главной улицей считалась улица Алексеевская. Она шла по берегу Амура и была названа в честь великого князя Алексея Александровича, посетившего Хабаровку в 1873 году. После отстранения от власти династии Романовых улица Алексеевская была переименована в улицу Тараса Шевченко, который считался революционером-демократом.

   Дом генерал-губернатора на улице Алексеевской, возведенный из красного и серого кирпича, стал одним из первых каменных строений Хабаровки. Как и расположенное наискосок от него здание военного собрания, в котором в 1890 году листал газетные подшивки 30-летний Антон Павлович Чехов, ехавший на Сахалин. В военном собрании коротали вечера офицеры Приамурского военного округа, штаб которого располагался в Хабаровке. Командовал округом генерал-губернатор Корф. Он же был наказным атаманом приамурских казачьих войск. К сожалению, ни дом генерал-губернатора, ни здание военного собрание в первозданном виде не сохранились, а были существенно перестроены. Теперь это соответственно Дом офицеров Восточного военного округа и художественный музей.

   Барон Корф, тридцать пять лет состоявший на воинской службе, как ни странно, слыл либералом. Первое серьезное решение, принятое им в должности Приамурского генерал-губернатора, подтверждает непоколебимость его убеждений. Он проводит съезд сведущих людей, чего не практиковали не только на окраинах, но и в столицах - Петербурге и Москве. Из канцелярии генерал-губернатора рассылаются приглашения на съезд чиновникам, купцам, землевладельцам, промышленникам. В 1885 году в Хабаровку съезжается порядка пятидесяти человек со всех уголков восточной окраины Российской империи. Обмен мнениями без оглядки на чины и сословия позволяет сформулировать наиболее насущные проблемы. Первая - почти полное отсутствие средств сообщения. Вторая - почти полное отсутствие населения… Генерал-губернатор, не имевший бюджета, зависимый от петербургских чиновников, которые рассматривали его прошения до года, а то и полутора лет,  взялся за работу с немецкой педантичностью и русским упорством.

   По сути Корф пошел по пути восточно-сибирского генерал-губернатора Николая Николаевича Муравьева-Амурского, которому Россия обязана обретением Приамурья в середине XIX века. Между прочим, Муравьев настаивал на учреждении отдельного генерал-губернаторства для управления новыми землями,  однако его предложение было реализовано через два десятка лет. Он взялся за переселение на Амур и Уссури русских людей, мечтал о железной дороге, которая бы соединила окраинные земли с центром России.

Почему восточно-сибирский генерал-губернатор не был услышан? Поражение России в Крымской войне отодвинуло воплощение его замыслов, и уже не Александр II, которому он адресовал свои послания, а вступивший на престол в марте 1881 года Александр III посчитал возможным более не экономить на развитии дальневосточной окраины.

   Выделяются средства на изыскательские работы, собственно на прокладку железной дороги, которая свяжет Владивосток и Хабаровск. Понятно, что Корф неоднократно выезжает на стройку №1 вверенного генерал-губернаторства, встречается с выпускниками Петербургского института инженеров путей сообщения, фамилии которых будут увековечены в названиях станций, с командованием железнодорожного батальона, насчитывавшего порядка тысячи нижних чинов и офицеров. Главной рабочей силой были, как принято выражаться теперь, гастарбайтеры - китайцы и корейцы. Генерал-губернатор наделен правом принимать их в русское подданство. Среди тех, кто его получил, а также принял православие, - хабаровский купец Николай Иванович Тифонтай,   построенное которым до сих пор украшает город.    

   Пристальное внимание уделяет Корф переселению на Дальний Восток крестьян из европейской части Российской империи, активно поддерживая деятельность Южно-Уссурийского переселенческого управления, созданного в 1882 году. Сменить место жительства решались, как правило, жители Подольской, Киевской, Черниговской, других губерний Малороссии, как называлась тогда Украина. Их наделы редко доходили до десяти десятин (десятина равнялась 1,09 гектара). В Приамурском генерал-губернаторстве семье выделялось сто десятин. Плюс ссуды, кредиты на выгодных условиях… Близость Одессы, откуда пароходы отправлялись во Владивосток, облегчала выбор переселенцев.

   - За десять лет генерал-губернаторства барона Корфа Приамурье и Приморье кардинально меняются. Возникает множество сел. В городах вырастают каменные здания, казенные и частные. Купечество вкладывает капитал в строительство кирпичных и лесопильных заводов, - продолжает Денис Алексеевич Ляхов.

   Увеличивается число войск вдоль границы. Маньчжурские бандиты или хунхузы, которые с наступлением зимы по льду переходили Амур и Уссури, врываясь в станицы и села,   получают отпор. Появляется Тихоокеанская эскадра. Хотя природно-климатические условия остаются тяжелыми. Строителям железной дороги выдают оружие, чтобы отстреливаться от тигров и медведей. Донимают комары и мошка…

   В 1886 году в Хабаровке состоялся второй съезд сведущих людей. Генерал-губернатора уже знали как человека, который готов выслушать, способен аргументировать, привлекает к работе разные общественные слои. С ним почитали за честь встречаться Василий Федорович Плюснин, Сергей Яковлевич Богданов, другие хабаровские купцы и заводчики.  Под его началом не боялись проявлять инициативу Федор Федорович Буссе, возглавлявший Южно-Уссурийское переселенческое управление, начальник Анадырской округи Леонид Францевич Гриневецкий, военный губернатор Приморской области Иосиф Гаврилович Баранов, в честь которого была названа одна из центральных улиц Хабаровки. Выходящая в Петербурге газета «Восточное обозрение» высоко оценивала труды барона Корфа на посту приамурского генерал-губернатора.

     В 1891 году он принимает совершавшего кругосветное путешествие цесаревича Николая Александровича. Под Владивостоком будущий император Николай II  закладывает первое звено железной дороги, в Хабаровке - открывает памятник Муравьеву-Амурскому, первому из плеяды генерал-губернаторов, отстаивавших интересы России на востоке с колоссальной энергией и непоколебимой честностью.

   В феврале 1893 года Андрей Николаевич Корф скоропостижно умирает от сердечного приступа. «Страшно поражен и огорчен внезапной кончиной вашего мужа. Тяжело терять столь честных, полезных и незаменимых людей. Да подкрепит и утешит вас Господь в этой страшной утрате», - телеграфирует Александр III в Хабаровку вдове барона Софье Алексеевне.

   При советской власти его могилу в Успенском соборе разрушат, как и сам собор, как памятник Муравьеву-Амурскому. Переулок Корфовский в центре уже не Хабаровки, а Хабаровска переименуют. Останется станция Корфовская и примыкающий к ней поселок как надежда, что России честные сыны не будут забыты и возвратятся к новым поколениям своей деятельной мощью. Это и произошло…

   «Поразил такой момент: в сериале, в котором я играю, один из героев - барон Корф. И вдруг я приезжаю в поселок Корфовский, где в Доме культуры висит огромный портрет генерал-губернатора Корфа. Наверное, не зря я сюда приехала, потому что ничего бессмысленного в этой жизни нет, - признавалась актриса Светлана Тома, известная широкому зрителю по фильмам «Табор уходит в небо» и «Мой ласковый и нежный зверь». - В зале было много детей, но они задавали такие взрослые вопросы. И после выступления я осталась пообщаться с ними. Ребята невероятно раскрепощенные, умные, талантливые. Потрясающие девчонки читали мне свои стихи, - продолжала заслуженная артистка России и народная артистка Молдавии. - Эти стихи я увожу с собой, их можно читать в детской аудитории и рассказывать, какие замечательные люди живут в Корфовском».

   На снимке: Приамурский генерал-губернатор Андрей Николаевич Корф.

 

                                      Кинотеатр «Победа»

   0201-16-4

  Откуда в Корфовском взялась улица Театральная? Если когда-либо в поселке был театр, то наверняка самодеятельный. Впрочем, Галина Андреевна Полякова, библиотекарь корфовской средней школы и руководитель объединения «Юнкор», в котором занимаются поисковой работой, связывает название улицы с появлением на ней кинотеатра «Победа».

   Вот он на фотографии - здание из бруса, вход с торца, дощатый тротуар. Кинотеатр строили на воскресниках из заготовленного сверх плана леса: другие варианты в военное время исключались. Поляковой рассказывали, что открыли его не в 1945 году, а раньше. Интересно, какие кинокартины смотрели тогда корфовчане. Может, «В шесть часов вечера после войны» с Мариной Ладыниной и Евгением Самойловым в главных ролях, что появилась на экранах в 1944 году?

   Софья Андреевна Еремина жила на улице Арсеньева, неподалеку от «Победы». Если не она сама, то дочь Клаша и сын Витя наверняка ходили в кино. Им троим, жене и детям, писал с фронта Павел Андреевич Еремин, муж и отец. «Крепко вас всех обнимаю и целую несчетно», - эти словами завершал он свое послание в Корфовский, датированное десятым мая 1942 года. Бисерный подчерк, перьевая ручка, тетрадный лист, свернутый в треугольник. В общем, обычное письмо с фронта, сохранившееся благодаря ксерокопии. Правда, Еремин, которому в 1942 году исполнилось тридцать лет, кинотеатра «Победа» не увидел, поскольку погиб.

   - В 60-е годы Софья Андреевна Еремина была уже немолода. Она принесла в музейную комнату школы фронтовые письма мужа,     - рассказывает Юнора Арановна Гузова, учитель истории корфовской средней школы.

   «Соня, ты, наверное, читаешь о наших победах под Москвой? В них и моя крошечная долька», - сообщал Павел Андреевич, хотя чаще он задавал вопросы, как складывается жизнь в Корфовском, что нового на карьере, где работала Софья Андреевна, как чувствуют себя Клаша и Витя. «Соня, береги детей», - наказывал он. Еще одно признание, в котором трепетное отношение к близким и воспоминание о мирной жизни. «Соня, сегодня я видел вас во сне…»

     Вероятно, Софья Андреевна написала мужу о государственном займе. Это когда часть зарплаты выдается не рублями, а облигациями, на которые ничего не купить. Так было в первые пятилетки, когда займы использовались для привлечения средств на индустриализацию. Так продолжалось в военные годы, хотя зарплаты были небольшие, и собственно на жизнь, на детей, которых надо было кормить и одевать, почти не оставалось.

   За строчками, написанными женой, Еремин увидел что-то большее, нежели усталость от работы и недоедания. Может, ему померещилось несогласие, которое нещадно каралось. «Соня, ничего не жалейте для оборонного значения, - велел он. - Каждая наша копейка пойдет для быстрейшего разгрома фашизма».

   А если без займов, без запрета на отпуска и увольнения, без приказа «Ни шагу назад»? Тогда бы победили?.. «Путешествие в обратно/ Я бы запретил, / Я прошу тебя, как брата, / Душу не мути», - писал московский поэт Шпаликов через двадцать пять лет после Победы, когда в Корфовском открывали монумент погибшим землякам. Промчалось еще четверть века, и знатоки истории, появившиеся на свет в мирные годы, стали сожалеть, что гитлеровцам не был сдан Ленинград, поскольку это якобы могло спасти тысячи ленинградцев.

Поколение победителей не морочило себе головы всякими если бы да кабы… Оно жило, трудилось, растило детей. И защитило родину в лихую годину, не рассчитывая на снисхождение врага, не впадая в рефлексию, когда надо подниматься в атаку.

   Гузова записала разговор с Татьяной Ивановной Масло, жительницей Корфовского, потерявшей на войне мужа и сына. Оба работали на железной дороге. «Коля любил читать, чтобы никто не мешал», - вспоминала она о сыне Николае, 1923 года рождения. Он был призван зимой 1941 года, учился на парашютиста, был заброшен в тыл противника, вероятно, поэтому не давал о себе знать. «Я все слезы выплакала», - рассказывала Татьяна Ивановна, и ее ожидание было вознаграждено: почтальонша принесла весточку от сына, который сообщал, что воевать пришлось на местности, похожей на Корфовский, где сопки да перелески.

   Михаил Николаевич Масло провожал сына на фронт в Хабаровске, а потом и сам получил повестку. Ему было сорок с лишним лет, воевал он два с лишним года. В июне 1944 года пропал без вести, о чем сообщили его жене в Корфовский.

   Их сын Николай Михайлович Масло не дожил до Победы считанные деньки: вражеская пуля оборвала его жизнь 27 апреля 1945 года в Чехословакии. «Не расстраивайтесь, не убивайтесь. Ваш сын Николай погиб героем. Он имел четыре правительственных награды, - писали Татьяне Ивановне сослуживцы сына. - А мы, гвардейцы части 41457 «е», где служил ваш сын Николай, отомстим врагу за смерть нашего друга. Дорого враг заплатит за его жизнь. Вечная слава нашему герою Николаю Михайловичу Масло! Смерть немецким захватчикам!..»

   У каждого своя фронтовика своя судьба: кто-то сложил голову за тысячи километров от родного дома, кому-то повезло, и он вернулся к мирной жизни, хотя была она не такой, как представлялось на передовой. Алексей Николаевич Лубянкин в год 70-летия Победы много раз выступал в Корфовской средней школе, в культурно-досуговом центре поселка: ему, сержанту батальонной разведки, было о чем вспомнить. Но когда он начинал сыпать фамилиями сослуживцев и названиями мест, где довелось воевать, удивлению не было предела. Ведь Лубянкину пошел девяносто шестой год, а ветеран не только общается с молодыми, но и находит для себя работу на огороде.

   Уроженец Тамбовщины, он перебрался на Дальний Восток перед войной. Жил и трудился на стройке в Приморье. В последнюю мирную неделю был призван на срочную службу. Правда, на фронт попал в декабре. Память сохранила небывалый бросок по Транссибу, когда поезда на запад с войсками, обмундированными и вооруженными, двигались с наивысшей скоростью, почти без остановок. Двадцатилетний Лубянкин и его сослуживцы надеялись, что их бросят к Москве, где разворачивалось контрнаступление. Однако первый бой они приняли у Тихвина под Ленинградом.

   Почему его определили в разведку? Это понятно и сегодня: достаточно присмотреться к фронтовику. Небольшого роста, подвижный, жилистый. На его парадном пиджаке редкая награда: орден Славы 3-й степени. Но за какие боевые успехи он был вручен, Алексей Николаевич не рассказывает, ограничиваясь прибауткой: «Значит, было за что…» Но о походах по тылам противника говорит с такими подробностями, каких не увидеть в военных сериалах. Как тащил собранный пулемет весом в шестьдесят с лишним кило. Как поднимался по скале на пятнадцатиметровую высоту. Как сидел у немецкого окопа и едва не поперхнулся от дыма фрица, курящего в карауле.

   - Самое главное для разведчика - сдержать себя, когда это почти невозможно. Не открывать огонь по фашистским гадам, которые встретились при переходе линии фронта. Не зажигать костра, хотя сам промок и замерз так, что зуб на зуб не попадает. Оставить раненного товарища, чтобы выполнить задание, а потом вернуться к нему и вытащить к своим, - излагает Лубянкин, и в его глазах появляются слезинки.

   Не всегда те, к кому возвращались, были живы. Война для Алексея Николаевича закончилась в августе 1944 года, когда он получил тяжелое ранение в ногу. Из расположения батальона полуторка двигалась   пять часов: раненные лежали в кузове в два ряда. На операционном столе Лубянкин услышал обмен мнениями. «Ампутация?» «Еще успеем…»

Ногу ему спасли, хотя лечение затянулось. В Петрозаводске, где размещался эвакогоспиталь, он услышал щемящее откровение. «Леня, давай поженимся. У меня мужа убили…»

   На Дальний Восток после войны, как и до нее, Лубянкин приехал по вербовке. Работал на Нижнем Амуре, потом перебрался в Корфовский, где ушел на пенсию. Живет в «сталинке». Такое вот каждодневное житейское напоминание о былом…

   Год 70-летия Победы стал последним годом жизни для Евгения Ивановича Зеля, который в Корфовском больше известен как начальник ремонтно-механических мастерских карьера, рационализатор и изобретатель, можно сказать, местный Кулибин. О военном прошлом Зель предпочитал не вспоминать, хотя вряд ли он не читал и не смотрел «Судьбу человека» - рассказ Шолохова и фильм Бондарчука, не размышлял о том, как схожи военные пути-перепутья Андрея Соколова, главного персонажа рассказа и фильма, и   его, Зеля, жизненная дорога. Правда, на долю Евгения Ивановича страданий выпало больше…

   Пожалуй, они начались с раскулачивания, когда крестьян Амурской области, которая в дореволюционную пору считалась житницей Дальнего Востока, стали лишать имущества, высылать на север. Понятно, что с женами, детьми, и на новом месте семьи начинали жизнь в землянках, мерзли и голодали.

   - Когда гитлеровцы планировали нападение на СССР, они рассчитывали, что дворяне, зажиточные крестьяне, другие категории населения, которые считались классовыми врагами, перейдут на сторону германской армии, - говорит преподаватель кафедры истории Тихоокеанского государственного университета Станислав Сливко. - Гитлер и его окружение просчитались. Война для всех слоев советского общества стала действительно отечественной. Как правило, в одном окопе сражались потомственных пролетарии и сыновья раскулаченных крестьян…

   Евгений Зель, как шолоховский Андрей Соколов, попал в плен. И в плену вынужден был работать на немцев… Освободили его американцы, а значит у каждого из освобожденных был выбор - бежать на запад, включая США, или дожидаться своих. Евгений Иванович решил не искать счастья в других землях. Хотя понимал, какой «подарок» приготовила ему родина. Вагоны с решетками, лагерь, каторжный труд, ничтожная пайка…   Так и было, и не все попавшие в лагеря из плена и окопов дожили до смерти Сталина, когда началась реабилитация.

Зель дожил. Поборники плюрализма из тех, кому милей не защита, а сдача окруженного немцами Ленинграда, наверное, спросили бы Евгения Ивановича: а нафига он остался, когда можно бы закрепиться в Европе? Выходит, родина там, где больше жратвы, где на каждом углу можно критиковать начальство? Прошедший фронт и лагерь Зель так не считал.

   - Я не слышал от отца, чтобы он ругал жизнь, сожалел о прошлом, говорил о невезухе, - не скрывает Анатолий Евгеньевич Зель, известный корфовчанам как директор карьера, председатель исполкома и глава администрации. - Вообще отец не был склонен рассуждать о глобальных проблемах, предпочитал конкретику на работе и в семье. Радовался, когда удавалось внедрить очередное рацпредложение. Помню, мы устанавливали радиаторы и трубы в нашем доме, и я видел, что папа доволен, улыбается…

   Евгений Иванович при случае замечал, что он - дальневосточник, что другого места жительства ему не нужно. За это он воевал, за это сидел, но не утратил жизнелюбия, которое постарался передать детям и внукам.

   Семь десятилетий минуло после завершения Великой Отечественной. Давно разобрали кинотеатр «Победа» на улице Театральной, но собственно Победа присутствует незримо. В мыслях и поступках новых поколений. В поисковой работе, и она не сворачивается после очередного юбилея. На электронную почту редактора сайта корфовской средней школы Галины Андреевны Поляковой пришло письмо Натальи Филоновой, представляющей поисковый отряд «Русич». В 2014 году в Смоленской области им были подняты останки красноармейца, которые удалось идентифицировать благодаря сохранившему медальону. Погибший - Константин Прокопьевич Гуторко, призванный Мичуринским райвоенкоматом Тамбовской области.

     Обращение в Корфовскую среднюю школу последовало потому, что на ее сайте упоминается Лидия Прокопьевна Гуторко, работавшая завучем в 50-е годы. Это сестра погибшего красноармейца. К сожалению, она умерла. Но живы-здоровы ее сыновья Юрий и Сергей Гуменник. Теперь это самые близкие родственники погибшего красноармейца. И он не пропал без вести. Он - известен.  

     1802-16-1                                                          На снимках: письмо-«треугольник» Павла Андреевича Еремина, который погиб в 1942 году; Евгений Иванович Зель на собранном им тракторе с внуком.

 

                                      

 

 

 

 

                                                     Кинотеатр «Победа»

     Откуда в Корфовском взялась улица Театральная? Если когда-либо в поселке был театр, то наверняка самодеятельный. Впрочем, Галина Андреевна Полякова, библиотекарь корфовской средней школы и руководитель объединения «Юнкор», в котором занимаются поисковой работой, связывает название улицы с появлением на ней кинотеатра «Победа».

   Вот он на фотографии - здание из бруса, вход с торца, дощатый тротуар. Кинотеатр строили на воскресниках из заготовленного сверх плана леса: другие варианты в военное время исключались. Поляковой рассказывали, что открыли его не в 1945 году, а раньше. Интересно, какие кинокартины смотрели тогда корфовчане. Может, «В шесть часов вечера после войны» с Мариной Ладыниной и Евгением Самойловым в главных ролях, что появилась на экранах в 1944 году?

   Софья Андреевна Еремина жила на улице Арсеньева, неподалеку от «Победы». Если не она сама, то дочь Клаша и сын Витя наверняка ходили в кино. Им троим, жене и детям, писал с фронта Павел Андреевич Еремин, муж и отец. «Крепко вас всех обнимаю и целую несчетно», - эти словами завершал он свое послание в Корфовский, датированное десятым мая 1942 года. Бисерный подчерк, перьевая ручка, тетрадный лист, свернутый в треугольник. В общем, обычное письмо с фронта, сохранившееся благодаря ксерокопии. Правда, Еремин, которому в 1942 году исполнилось тридцать лет, кинотеатра «Победа» не увидел, поскольку погиб.

   - В 60-е годы Софья Андреевна Еремина была уже немолода. Она принесла в музейную комнату школы фронтовые письма мужа,     - рассказывает Юнора Арановна Гузова, учитель истории корфовской средней школы.

   «Соня, ты, наверное, читаешь о наших победах под Москвой? В них и моя крошечная долька», - сообщал Павел Андреевич, хотя чаще он задавал вопросы, как складывается жизнь в Корфовском, что нового на карьере, где работала Софья Андреевна, как чувствуют себя Клаша и Витя. «Соня, береги детей», - наказывал он. Еще одно признание, в котором трепетное отношение к близким и воспоминание о мирной жизни. «Соня, сегодня я видел вас во сне…»

     Вероятно, Софья Андреевна написала мужу о государственном займе. Это когда часть зарплаты выдается не рублями, а облигациями, на которые ничего не купить. Так было в первые пятилетки, когда займы использовались для привлечения средств на индустриализацию. Так продолжалось в военные годы, хотя зарплаты были небольшие, и собственно на жизнь, на детей, которых надо было кормить и одевать, почти не оставалось.

   За строчками, написанными женой, Еремин увидел что-то большее, нежели усталость от работы и недоедания. Может, ему померещилось несогласие, которое нещадно каралось. «Соня, ничего не жалейте для оборонного значения, - велел он. - Каждая наша копейка пойдет для быстрейшего разгрома фашизма».

   А если без займов, без запрета на отпуска и увольнения, без приказа «Ни шагу назад»? Тогда бы победили?.. «Путешествие в обратно/ Я бы запретил, / Я прошу тебя, как брата, / Душу не мути», - писал московский поэт Шпаликов через двадцать пять лет после Победы, когда в Корфовском открывали монумент погибшим землякам. Промчалось еще четверть века, и знатоки истории, появившиеся на свет в мирные годы, стали сожалеть, что гитлеровцам не был сдан Ленинград, поскольку это якобы могло спасти тысячи ленинградцев.

Поколение победителей не морочило себе головы всякими если бы да кабы… Оно жило, трудилось, растило детей. И защитило родину в лихую годину, не рассчитывая на снисхождение врага, не впадая в рефлексию, когда надо подниматься в атаку.

   Гузова записала разговор с Татьяной Ивановной Масло, жительницей Корфовского, потерявшей на войне мужа и сына. Оба работали на железной дороге. «Коля любил читать, чтобы никто не мешал», - вспоминала она о сыне Николае, 1923 года рождения. Он был призван зимой 1941 года, учился на парашютиста, был заброшен в тыл противника, вероятно, поэтому не давал о себе знать. «Я все слезы выплакала», - рассказывала Татьяна Ивановна, и ее ожидание было вознаграждено: почтальонша принесла весточку от сына, который сообщал, что воевать пришлось на местности, похожей на Корфовский, где сопки да перелески.

   Михаил Николаевич Масло провожал сына на фронт в Хабаровске, а потом и сам получил повестку. Ему было сорок с лишним лет, воевал он два с лишним года. В июне 1944 года пропал без вести, о чем сообщили его жене в Корфовский.

   Их сын Николай Михайлович Масло не дожил до Победы считанные деньки: вражеская пуля оборвала его жизнь 27 апреля 1945 года в Чехословакии. «Не расстраивайтесь, не убивайтесь. Ваш сын Николай погиб героем. Он имел четыре правительственных награды, - писали Татьяне Ивановне сослуживцы сына. - А мы, гвардейцы части 41457 «е», где служил ваш сын Николай, отомстим врагу за смерть нашего друга. Дорого враг заплатит за его жизнь. Вечная слава нашему герою Николаю Михайловичу Масло! Смерть немецким захватчикам!..»

   У каждого своя фронтовика своя судьба: кто-то сложил голову за тысячи километров от родного дома, кому-то повезло, и он вернулся к мирной жизни, хотя была она не такой, как представлялось на передовой. Алексей Николаевич Лубянкин в год 70-летия Победы много раз выступал в Корфовской средней школе, в культурно-досуговом центре поселка: ему, сержанту батальонной разведки, было о чем вспомнить. Но когда он начинал сыпать фамилиями сослуживцев и названиями мест, где довелось воевать, удивлению не было предела. Ведь Лубянкину пошел девяносто шестой год, а ветеран не только общается с молодыми, но и находит для себя работу на огороде.

   Уроженец Тамбовщины, он перебрался на Дальний Восток перед войной. Жил и трудился на стройке в Приморье. В последнюю мирную неделю был призван на срочную службу. Правда, на фронт попал в декабре. Память сохранила небывалый бросок по Транссибу, когда поезда на запад с войсками, обмундированными и вооруженными, двигались с наивысшей скоростью, почти без остановок. Двадцатилетний Лубянкин и его сослуживцы надеялись, что их бросят к Москве, где разворачивалось контрнаступление. Однако первый бой они приняли у Тихвина под Ленинградом.

   Почему его определили в разведку? Это понятно и сегодня: достаточно присмотреться к фронтовику. Небольшого роста, подвижный, жилистый. На его парадном пиджаке редкая награда: орден Славы 3-й степени. Но за какие боевые успехи он был вручен, Алексей Николаевич не рассказывает, ограничиваясь прибауткой: «Значит, было за что…» Но о походах по тылам противника говорит с такими подробностями, каких не увидеть в военных сериалах. Как тащил собранный пулемет весом в шестьдесят с лишним кило. Как поднимался по скале на пятнадцатиметровую высоту. Как сидел у немецкого окопа и едва не поперхнулся от дыма фрица, курящего в карауле.

   - Самое главное для разведчика - сдержать себя, когда это почти невозможно. Не открывать огонь по фашистским гадам, которые встретились при переходе линии фронта. Не зажигать костра, хотя сам промок и замерз так, что зуб на зуб не попадает. Оставить раненного товарища, чтобы выполнить задание, а потом вернуться к нему и вытащить к своим, - излагает Лубянкин, и в его глазах появляются слезинки.

   Не всегда те, к кому возвращались, были живы. Война для Алексея Николаевича закончилась в августе 1944 года, когда он получил тяжелое ранение в ногу. Из расположения батальона полуторка двигалась   пять часов: раненные лежали в кузове в два ряда. На операционном столе Лубянкин услышал обмен мнениями. «Ампутация?» «Еще успеем…»

Ногу ему спасли, хотя лечение затянулось. В Петрозаводске, где размещался эвакогоспиталь, он услышал щемящее откровение. «Леня, давай поженимся. У меня мужа убили…»

   На Дальний Восток после войны, как и до нее, Лубянкин приехал по вербовке. Работал на Нижнем Амуре, потом перебрался в Корфовский, где ушел на пенсию. Живет в «сталинке». Такое вот каждодневное житейское напоминание о былом…

   Год 70-летия Победы стал последним годом жизни для Евгения Ивановича Зеля, который в Корфовском больше известен как начальник ремонтно-механических мастерских карьера, рационализатор и изобретатель, можно сказать, местный Кулибин. О военном прошлом Зель предпочитал не вспоминать, хотя вряд ли он не читал и не смотрел «Судьбу человека» - рассказ Шолохова и фильм Бондарчука, не размышлял о том, как схожи военные пути-перепутья Андрея Соколова, главного персонажа рассказа и фильма, и   его, Зеля, жизненная дорога. Правда, на долю Евгения Ивановича страданий выпало больше…

   Пожалуй, они начались с раскулачивания, когда крестьян Амурской области, которая в дореволюционную пору считалась житницей Дальнего Востока, стали лишать имущества, высылать на север. Понятно, что с женами, детьми, и на новом месте семьи начинали жизнь в землянках, мерзли и голодали.

   - Когда гитлеровцы планировали нападение на СССР, они рассчитывали, что дворяне, зажиточные крестьяне, другие категории населения, которые считались классовыми врагами, перейдут на сторону германской армии, - говорит преподаватель кафедры истории Тихоокеанского государственного университета Станислав Сливко. - Гитлер и его окружение просчитались. Война для всех слоев советского общества стала действительно отечественной. Как правило, в одном окопе сражались потомственных пролетарии и сыновья раскулаченных крестьян…

   Евгений Зель, как шолоховский Андрей Соколов, попал в плен. И в плену вынужден был работать на немцев… Освободили его американцы, а значит у каждого из освобожденных был выбор - бежать на запад, включая США, или дожидаться своих. Евгений Иванович решил не искать счастья в других землях. Хотя понимал, какой «подарок» приготовила ему родина. Вагоны с решетками, лагерь, каторжный труд, ничтожная пайка…   Так и было, и не все попавшие в лагеря из плена и окопов дожили до смерти Сталина, когда началась реабилитация.

Зель дожил. Поборники плюрализма из тех, кому милей не защита, а сдача окруженного немцами Ленинграда, наверное, спросили бы Евгения Ивановича: а нафига он остался, когда можно бы закрепиться в Европе? Выходит, родина там, где больше жратвы, где на каждом углу можно критиковать начальство? Прошедший фронт и лагерь Зель так не считал.

   - Я не слышал от отца, чтобы он ругал жизнь, сожалел о прошлом, говорил о невезухе, - не скрывает Анатолий Евгеньевич Зель, известный корфовчанам как директор карьера, председатель исполкома и глава администрации. - Вообще отец не был склонен рассуждать о глобальных проблемах, предпочитал конкретику на работе и в семье. Радовался, когда удавалось внедрить очередное рацпредложение. Помню, мы устанавливали радиаторы и трубы в нашем доме, и я видел, что папа доволен, улыбается…

   Евгений Иванович при случае замечал, что он - дальневосточник, что другого места жительства ему не нужно. За это он воевал, за это сидел, но не утратил жизнелюбия, которое постарался передать детям и внукам.

   Семь десятилетий минуло после завершения Великой Отечественной. Давно разобрали кинотеатр «Победа» на улице Театральной, но собственно Победа присутствует незримо. В мыслях и поступках новых поколений. В поисковой работе, и она не сворачивается после очередного юбилея. На электронную почту редактора сайта корфовской средней школы Галины Андреевны Поляковой пришло письмо Натальи Филоновой, представляющей поисковый отряд «Русич». В 2014 году в Смоленской области им были подняты останки красноармейца, которые удалось идентифицировать благодаря сохранившему медальону. Погибший - Константин Прокопьевич Гуторко, призванный Мичуринским райвоенкоматом Тамбовской области.

    10-01-16-1

 Обращение в Корфовскую среднюю школу последовало потому, что на ее сайте упоминается Лидия Прокопьевна Гуторко, работавшая завучем в 50-е годы. Это сестра погибшего красноармейца. К сожалению, она умерла. Но живы-здоровы ее сыновья Юрий и Сергей Гуменник. Теперь это самые близкие родственники погибшего красноармейца. И он не пропал без вести. Он - известен.  

На снимках: письмо-«треугольник» Павла Андреевича Еремина, который погиб в 1942 году; Евгений Иванович Зель на собранном им тракторе с внуком.

                                         Далеко от Москвы

   «Считать призванными в ряды РККА и произвести полный расчет», - эта фраза в книге приказов Корфовского каменного карьера с лета 1941 года встречается неоднократно. Менялись только фамилии призванных в РККА - рабоче-крестьянскую Красную Армию, которая вела борьбу с немецко-фашистскими полчищами. Белов, Бондаренко, Галкин, Зубарев, Курганкин, Курочкин, Полторабатько, Соловьев, Швецов получили полный расчет в один день. Но какие бы кадровые бреши не наносила война карьеру, он продолжал работать.

   Потребность в корфовском камне возросла после назначения командующим Дальневосточным фронтом генерал-полковника Иосифа Родионовича Апанасенко. Он проверил подъезды к воинским частям, которые в распутицу тонули в глинистой жиже, парализуя переброску живой силы и вооружения. По его распоряжению прокладывалась автодорога Хабаровск-Куйбышевка-Восточная (ныне Белогорск) протяженностью без малого в тысячу километров. Расширялась аэродромная сеть. Возводились доты и дзоты, другие оборонительные сооружения, ведь Япония не отказалась от планов нападения на СССР.

   Камень и щебень были без преувеличения стратегическими материалами. В Корфовском их производили три карьера: железнодорожный, военный и крайпромстрома - краевого управления промышленности строительных материалов. Слияние в одно предприятие произойдет после войны.

   В карьере крайпромстрома на смену призванным в действующую армию приходили женщины, подростки, старики. Учитель истории корфовской средней школы Юнора Ароновна Гузова записала воспоминания дочери Дарьи Спиридоновны Дудницкой. Она была молоденькой, когда началась война. Но пришлось взять в руки кувалду, которой дробили камень. Первая механизированная дробилка будет пущена в 1943 году. Ее производительность по сегодняшним меркам мизерна - всего десять кубометров щебня в смену. Но семь с лишним десятилетий назад это был прорыв от ручного труда к механизированному. Хотя понятно, что главным инструментом в производстве камня и щебня оставалась кувалда, и в карьере работали в основном вручную. Первые автомобили, которые заменят тачки, появятся в послевоенные пятилетки.

Как рассказывала дочери Дудницкая, смена продолжилась десять часов. Были отменены отпуска, введена уголовная ответственность за опоздания и прогулы. В упомянутой книге приказов записано: 7 августа 1944 года рабочий Охремеев дезертировал с производства, рабочий Хижалов совершил самовольную отлучку, выехав в Хабаровск. Наказание за нарушение трудовой дисциплины - привлечение к ответственности «путем направление материалов в 3-е отделение ГУЛАГа НКВД».

   Для несведущих в аббревиатурах сталинской эпохи есть смысл напомнить, что ГУЛАГ - это главное управление лагерей, НКВД - народный комиссариат внутренних дел. Проще говоря, Охремеева и Хижалова посадили… В приказе, который подписан 25 февраля 1942 года, констатируется, что рабочий Будин 23 и 24 февраля не вышел на работу. «Дело об отказе от работы, - формулирует директор карьера Глинкин, - передать в следственные органы для привлечения к уголовной ответственности»… Сегодня поборники либерализма твердят о крепостничестве в военные годы, естественно, с осуждением тех мер, которые принимались для укрепления трудовой дисциплины. Правда, сами труженики тыла, живые и мертвые, этих мер никогда не осуждали. Напротив, считали, что с тунеядцев и разгильдяев спрос был верный.

   Возвращаясь к судьбе Дудницкой, можно сказать, что после войны она работала в карьере, обзавелась семьей. Жизнь прожила скромно и достойно.

   В войну пришла в карьер Евдокия Карловна Бошина. Было ей тринадцать лет. Толкала вагонетки с камнем с такими же девчонками, как она. Было тяжело, не хватало сил, но карьер не оставила, Победу встретила вместе с измотанными тяжелым трудом, полуголодными сверстницами. Но в мае 1945 года все они были неимоверно счастливы… Евгения Карловна работала в Корфовском каменном карьере до пенсии. Дочери Вале она рассказывала, как добры были в войну люди, как старались друг друга поддержать. «Жили, в основном, в бараках. Соседей и знакомых приглашали к столу, - вспоминает Валентина Дмитриевна Гнедых. - Так и говорили: приходи супчик похлебать… Мама эти слова с умилением повторяла, пока была жива».

   Супы эти были, понятно, постные, иначе говоря, без мяса. С картошкой, грибами, крапивой… Наверняка готовила их своим детям перед тем, как уйти на смену, Дарья Николаевна Белогорохова. Перед войной она вышла замуж. Ну а какая семья без детей?.. Когда мужа призвали в действующую армию, Дарья отправилась в карьер устраиваться на работу. Что там могли предложить домохозяйке? Мыть полы в конторе, и она не возражала. Вершина ее трудового пути - машинист насосной станции. Но это назначение она получила после Победы. А в войну работа в карьере, разная, но всегда нелегкая, помогла ей пережить гибель мужа на фронте, поставить на ноги детей, которые выросли самостоятельными и трудолюбивыми. Словом, в маму.

   Ученица корфовской средней школы Елена Ефремова написала в сочинении о своей бабушке Александре Тимофеевне Ефремовой. Ей было восемнадцать лет, когда началась война, и Александра стала работать в карьере. Как взрывали камень, его возили и дробили, рассказывалось в сочинении, и это объяснимо: бабушка делилась воспоминаниями с внучкой. Но в сочинении говорилось о том, что бабушка участвовала в сборке снарядов. Был случай, когда снаряд взорвался, и ее контузило. Но ведь в Корфовском каменном карьере боеприпасов не собирали!

   В книге приказов за 1941-1945 годы встречаются записи о направлении работников карьера в распоряжение крайпромстрома - управления промышленности стройматериалов. Упоминается также завод имени Кагановича (ныне «Дальэнергомаш»), на котором в годы войны действительно собирали снаряды. Может, посланные в Хабаровск корфовчане работали на заводе имени сталинского соратника Лазаря Кагановича?

   По мнению хабаровского военного историка Анатолия Мережко, этого нельзя исключать. Порох производили в Эльбане. Обрабатывали отливки в краевом центре всюду, где имелись станки. Возможно, на сборку привлекались кадры с других предприятий. Не об этом ли писала ученица корфовской средней школы со слов Александры Тимофеевны Ефремовой? «…один раз у них разорвался снаряд. Погибли люди, а бабушку контузило, и она до конца своей жизни плохо слышала». Семь десятилетий минуло, как кончилась война, однако сколько еще малоизвестного, неподтвержденного!..

   «Железнодорожник, где бы он ни работал - на головном участке прифронтовой полосы или на дороге, далеко отстоящей от театра военных действий, - он работает непосредственно для нужд фронта», - отмечала газета «Гудок». С 1941 года начальником станции Корфовская работал Михаил Николаевич Игнатенко. «Отец днем и ночью был на станции, дома мы его не видели», - рассказывала его дочь Нина Михайловна Полякова.

   Директор музея истории Дальневосточной железной дороги Валерия Буркова обращает внимание на то, что если до войны основной поток грузов шел с запада на восток, то в годы войны основным грузовым направлением стало направление с востока на запад. Ввиду специфики Дальневосточного фронта, его близости к границе, продвижение подвижного состава с востока на запад в темное время суток проходило в условиях светомаскировки. Иначе говоря, без световых сигналов, и это требовало от железнодорожников высокого профессионализма и особой бдительности.

   В 1943 году на всех магистралях страны вводится военное положение. Рабочие и служащие объявляются мобилизованными, получают воинские звания. Михаилу Игнатенко присваивается звание инженер-лейтенанта движения, начальнику Дальневосточной железной дороги Трофиму Пушкову - генерал-директора движения. За безупречный труд Игнатенко награжден орденом Трудового Красного Знамени.

   Существует легенда, что летом 1945 года Игнатенко и командир части, дислоцированной в Корфовском, встречали Георгия Константиновича Жукова. Как рассказывал Михаил Николаевич, свое появление маршал объяснил тем, что приехал за своей женой подполковником медицинской службы, которая инспектировала госпитали Дальневосточного фронта. Вероятно, имелась в виду Лидия Владимировна Захарова, фронтовая жена Жукова, начинавшая войну фельдшером. Библиотекарь корфовской средней школы Галина Андреевна Полякова убеждена: маршал Победы прибыл с инспекцией накануне объявления войны Японии.

   Как полагает военный историк Мережко, умалчивать о том, что семь десятилетий передается из уст в уста, неразумно. Может, после публикации найдутся подтверждения пребывания Жукова в Корфовском или, наоборот, невозможности его вояжа из Берлина, где он был главнокомандующим советскими оккупационными войсками в Германии.

   После Победы, когда пошло развитие Корфовского каменного карьера, Хехцирского лесхоза, путевой машинной станции №186, в поселок стали перебираться на жительство как прошедшие фронт, так и работавшие в тылу. Среди награжденных медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов» Екатерина Григорьевна Борисова, в пятнадцать лет севшая за рычаги трактора в колхозе села Видное Вяземского района, Татьяна Прокопьевна Рак, в семнадцать лет взявшая молоток, ключ, другие инструменты путевого обходчика на станции Литовко.

   В год 70-летия Победы исполнилось девяносто лет Прасковье Ивановны Селютиной, которая живет в Корфовском с дочерью Людмилой Аркадьевной Гуменник, работавшей русоведом. Юнора Ароновна Гузова, учитель истории, узнала от Людмилы Аркадьевны о необычной ложке, привезенной ее мамой из Приморья. Но по порядку…

   В 1942 году шестнадцатилетнюю Прасковью Жилину мобилизовали в школу ФЗО - фабрично-заводского обучения, где она освоила токарное дело. Работала на механическом заводе, который выпускал детали для кораблей Тихоокеанского флота. Прасковья была мала ростом, не доставала ни до шпинделя, закрепляющего заготовку, ни до резца, поэтому подкладывала под ноги деревянный ящик. И, встав на него, управлялась.

На соседнем штамповочном участке выпускали ложки, кружки, чашки - ту самую посуду, без которой не обойтись на передовой. Как тогда шутили, война войной, а обед по расписанию… Штамповали нехитрую утварь из стального листа, полученному из Америки по ленд-лизу. Когда на штамповке горел план, туда направляли подмогу с других участков. Причем, после смены… Отказываться не было принято. Прасковье Жилиной тем более, ведь ее к концу войны выдвинули в комсорги. Стальная обеденная ложка с тех пор перемещается с ней из квартиры в квартиру, из века в век. Ложка немного потускнела, но вполне годится как для первого блюда, так и для второго.

   - В честь дня Победы мы, комсомольцы, организовали забег. Я бежала в красной майке. И мне кричали: «Красная майка, давай!..», - рассказывает Прасковья Ивановна, и ее губы дрожат от волнения, ведь май сорок пятого неизменно с ней как самая большая в жизни радость. Одна на всех…

   0201-16-5После Победы двадцатилетняя Прасковья Жилина получила медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов». Она вышла замуж на подводника Аркадия Селютина, в мирное время переквалифицировавшегося в китобои. В марте 2015 года Прасковье Ивановне была вручена медаль «70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».

   В Корфовском, других населенных пунктах далеко от Москвы ковалась эта великая Победа. Она как завет, как наказ потомкам: мы выстояли, мы сохранили отчизну - берегите ее и вы!..

   На снимке: начальник железнодорожной станции Корфовская инженер-лейтенант движения Михаил Николаевич Игнатенко с женой Александрой Матвеевной и родственниками.

 

 

                                        Афганский рубеж

«Защищать Отечество надо на чужой территории. Иначе мы получим разрушенные города, тысячи беженцев, нескончаемые перестрелки, как в Донбассе или Сирии», - говорит Федор Дмитриевич Ломако, который не был ни на востоке Украины, ни на севере Африки, но который служил в Афганистане.

   Война для него закончилась в мае 1986 года, когда военно-транспортный самолет доставил двести дембелей из Кабула в Ташкент, где их встречали с почетом и уважением. Милиция не задерживала нетрезвых, таксисты обслуживали бесплатно. «Непередаваемые ощущения!.. Отвоевал, идешь по улице, как твой дед», - признается Ломако, сержант воздушно-десантных войск в отставке, награжденный медалью «За боевые заслуги». Три десятка лет миновало, но до сих пор перед глазами девушки в восточных одеждах, площадь Ленина в центре города, едва заметные у горизонта горы Тянь-Шаня. Не было сожаления, а была гордость за ратный труд. «Помнит Вена, помнят Альпы и Дунай, /Тот цветущий и поющий яркий май», - неслось из репродукторов, которые транслировали хит про весну сорок пятого года.

      2202-16-1Федор вырос в Амурской области в селе Смелом Октябрьского района, что на реке Белая - притоке Зее. После десятого класса двинул в Хабаровск, где поступил в автодорожный техникум. Когда пришла повестка из Краснофлотского райвоенкома, желания «закосить» не возникало. Отец служил в ВДВ - туда же попросился Федор. Ему не отказали: парень хоть и невысокий, но мускулистый, крепкий. Служба начиналась в бригаде спецназа в Уссурийске, продолжилась в Псковской области в учебке. Потом из уст командира батальона прозвучал вопрос: «Выполнять интернациональный долг поедешь?..»

   В Афганистан входили колонной через Кушку - самую южную точку Советского Союза. Танки, боевые машины пехоты и бронетранспортеры, «шилки» - зенитные самоходные установки… Миновали Кабул и Кандагар, второй по численности населения город страны, после чего повернули на запад. Местом дислокации стал Лашкаргах - центр провинции Гильменд, в шутливой русской интепретации Лошкаревка.

   - Первые недели жили в броне, - вспоминает Ломако. - Казармы строили своими руками из глины и подручных материалов. Разбирали ящики из-под патронов. Для перекрытий использовали металлические опоры, у которых уже не было электрических проводов. БТРами тянули их на базу и разрезали…

   Днем температура воздуха достигала пятидесяти градусов. Как забота отцов-командиров воспринимался тихий час, когда солдатам разрешалось поспать в пик солнцестояния. Тихий час продолжался с двенадцати до двух, таким образом включая в себя два часа.

   - Нас забирал вертолет и доставлял к местам движения караванов, которые направлялись от пакистанской границы с оружием. Бывало, что в засаде мы сидели три-четыре дня. Ни троп, ни дорог - одна пустыня! Ночью сплошная темень: караван обнаруживали по дыханию верблюдов. Они шли в связке и сразу падали колени, как только мы запускали осветительную ракету. Погонщики разбегались, - рассказывает Федор Дмитриевич. - И на нас засады устраивали.   После разгрома каравана только загрузились в «вертушку» и взлетели, как «духи», которые вертолет поджидали, пускали ракету…

   Был случай, когда на глазах всей базы, выведенной на утренний развод, стингер сбил Ми-8. На нем спецназ возвращалась с задания. Было видно, как поврежденный вертолет закружился на пятидесятиметровой высоте, как с него выпрыгивали ребята. От базы до взлетно-посадочной площадки в пределах пяти километров, но когда через четверть часа туда прибыла оперативная группа, живыми она никого не обнаружила. Раненых, как и получившие увечья при падении, душманы не пощадили.

   Под убитых они подкладывали гранаты с выдернутой чекой. Значит, не избежать взрыва, если кто-то вознамерится забрать тело, чтобы отправить в Союз для похорон. Впрочем, наши поступали также. Без мести, осознанной и беспощадной, наверное, наверное, войны не бывает.

   - В казарме кровать погибшего затягивали фольгой. Как-то проснулся ночью, и жутко стало от этих блестяшек, - не скрывает бывший командир отделения Ломако,   который за год службы в Лашкаргахе участвовал в двадцати двух боевых выходах, возвращаясь живым и невредимым.

   Везло и его другу Алексею Карачеву, пулеметчику. Он вырос в поселке Сита, призывался военкоматом района Лазо, служил вместе с Ломако до направления в Афганистан. Но после возвращения в Союз жизнь их развела, хотя в последние годы они виделись нередко. Малосемейка, где квартировал Алексей, и коттедж, в который переселился Федор, на соседних улицах поселка Сосновка, что примыкает к трассе Хабаровск-Владивосток почти на выезде из краевого центра.

   Ломако женился, у него двое теперь уже взрослых сыновей. Хотя признается, что в молодости покуролесил. Из жуткого состояния его вытаскивала жена Татьяна, которая была медсестрой и замполитом сержанта в отставке. Возможно, Карачеву такая женщина не встретилась, хотя он вступал в брак трижды. Под занавес 2015 года его не стало, бывшего пулеметчика не смог проводить в последний путь бывший командир отделения, поскольку трудился на лесоповале далеко от дома, но слышал, что смерть боевого товарища была нелепой.

   Старший сын Федора Дмитриевича срочную службу проходил в ВДВ. Как дед, как отец. Есть в семье Ломако такая традиция…                                                    

   Первым офицером внутренних войск, направленным в Афганистан с Дальнего Востока, был капитан Вадим Голубев. Он вырос в Советской Гавани, учился в Ленинградском высшем политическом училище МВД СССР, в звании капитана служил заместителем командира батальона в Приморье. Ему исполнилось двадцать шесть лет, в его семье подрастала дочка.

   После перелета из Владивостока в Москву Голубев, как и другие офицеры внутренних войск, которым предстояло стать советниками в подразделениях афганского МВД,  десять дней провел в дивизии имени Дзержинского.

   - Стреляли, взрывали, водили БТР, ориентировались по карте. В общем, делали то, что проходили, когда были курсантами. Освежение профессиональных навыков оказалось как нельзя кстати, - вспоминает Вадим Борисович.

   Первый бой снится до сих пор. Батальон Царандоя, как афганцы называли МВД, возвращался с операции в пригороде Панджваи, где на основе разведданных выявлялись бандгруппы, склады с оружием. На очередном повороте колонна попала под обстрел: похоже, ее ждали. В нескольких метрах от командирского бронетранспортера, в котором ехал Голубев, раздался взрыв. Сомнений не было: душманы били по колонне Царандоя из гранатомета. Гражданская война не знает снисхождения!.. Голубев не скрывает, что в том бою сам не стрелял, а лишь подавал магазины для автомата. Как говорится, патронов не жалели. Но если бы душманский гранатометчик оказался точней, отстреливаться из Калашникова, как и передавать магазины, было бы некому. Хотя осознание, что смерть была близко, появилось позже, а тогда капитан Голубев оттаскивал раненых на безопасное место.

   Местом жительства советников в Кандагаре был городок ООН, построенный еще американцами.   В центре коттеджного городка располагался корт для игры в большой теннис, почти неизвестный в СССР. Голубев им заразился, и каждый день ближе к вечеру на пару с таким же советником воодушевленно гонял мяч через сетку. И был огорчен, когда к напарнику прилетели коллеги из Кабула, тем более что они выпили за встречу. Теннис пришлось отложить, однако Голубев на спортплощадке появился,  решив размять мышцы на турнике. На его глазах корт подвергся обстрелу. Память сохранила звук летящих ракет: вш-вш-вш. А если бы он с напарником, как всегда, взялись за ракетки, они отправились бы домой в цинковых гробах.   Осколки ракет Вадим собрал и прихватил их в Союз. Как сувениры…

   Батальон, как и весь Царандой, взаимодействовал с Советской Армией. Точней, с 2-м мотострелковым батальоном 70-й отдельной бригады, которая дислоцировалась в Кардагане. Командовал батальоном майор Михаил Игнатьев. Вместе планировали и проводили операции, названные зачистками уже в Чечне. Особенности провинции Кандагар, примыкающей к Пакистану, - обилие виноградников, а значит, гряд, где растет лоза, где прятались душманы.

   В 1984 году Советская Армия понесла серьезные потери. Голубев полагает, что их было бы меньше, если бы не безалаберность. Так, дембель, желая прихватить домой безопасную сигнальную мину, напоролся на противопехотную. Офицер, направленный из Таджикистана переводчиком, ведь афганский и таджикский языки близки, когда отмечали новый год по московскому времени, запустил осветительную ракету. Видимо, забыл, что такие ракеты специально начинают тротилом, поскольку за ними гоняются душманы. На этот раз руку оторвало не «духу», и в госпитале, куда привезли офицера, доброго мужика, грамотного переводчика, оказалась бессильны.

   Капитан Голубев был представлен к ордену Красной Звезды. В наградном листе констатировалось, что он участвовал в двадцати семи боевых операциях.

   - Парадоксально, но факт: главным в операции считалось не число убитых, а количество изъятого оружия. Трупы не повезешь на предъявление, поэтому грешили приписками. А стволы - вот они!.. - говорит Вадим Борисович, как будто возвращаясь в прошлое - в 1984-1985 годы, когда служил в Демократической Республике Афганистан.

   Он привык к плову, который неизменно готовили бойцы Царандоя даже на задании. Его не пугали змеи, заползавшие в баню. Ему было приятно, что афганцы, узнав о наборе кандидатов для учебы в советских вузах, обращались к нему: «Мушавер, меня запиши…» С переводе с афганского мушавер - советник, учитель. А что не нравилось, так это стремление некоторых офицеров Царандоя разбогатеть, не чураясь поборов.

   Знакомый дехканин, безбедный и откровенный, сказал, что русские пришли на смену американцам. Однако он не исключает, что американцы сменят русских. «Этого не будет никогда», - с юношеским максимализмом отвечал капитан Голубев. Впереди была горбачевская перестройка, вывод 40-й армии из Афганистана, развал Союза, президентство Ельцина, прекратившего поддержку дружественного правительства в Кабуле. Душманы взяли столицу и устремились к границам Содружества Независимых Государств. Афгано-таджикская граница стала не горячей точкой, а горячей полосой, где стояли насмерть российские парни, младшие братья прошедших Афганистан.

   Туда действительно пришли американцы, но они заявили, что вывод их войск неминуем. Что ждет тогда Среднюю Азию, республики, прежде входившие в Советский Союз? Не лучше ли упреждать худшее развитие событий, как делает сегодня Россия в Сирии?.. Кстати, душманы времен противостояния с СССР, напуганные событиями на Ближнем Востоке, где ИГИЛ не жалеет ни человеческие жизни, ни материальные ценности, заявляют о готовности едва ли брататься с бывшими противниками. История учит тому, что она ничему не учит?

   Вернувшийся в Союз капитан Голубев еще долго ловил себя на том, что афганские привычки неискоренимы. Он вертел головой, оказавшись в транспорте, как будто ждал нападения «духов» по пути следования. Он с подозрением воспринимал появление рядом с собой незнакомых личностей, мгновенно ориентировался, чем защищаться, кого валить с ног в первую очередь… Вадим Борисович полагает, что служба в Афганистане прибавила ему решительности, умения действовать целенаправленно, но осторожно, взаимодействуя с разными людьми.

   2202-16-2Службу во внутренних войсках он закончил в звании полковника. Сын и дочь продолжили путь отца, став офицерами в системе МВД. Подрастают внуки… Вадим Борисович не считает, что ему пора на покой. У него хлопотная должность: он избран главой Корфовского поселения. Пятнадцатого февраля, в день вывода советских войск из Афганистана, ему по традиции звонят сослуживцы с разных концов страны. Душой они по-прежнему вместе, как тридцать лет назад. В провинции Кандагар, на реке Арнгардаб, в местечке Панджваи…

   На снимках: командир отделения спецназа сержант Федор Ломако и пулеметчик Алексей Карачев; капитан внутренних войск МВД СССР Вадим Голубев и его коллега из Царандоя.

                                                                           Фото 1980-х годов.

                                             Годы и судьба

Большая семья
     О рабочей династии Крючковых из Хабаровского района

Ехал мужик на лошади, запряженной в телегу. И надо же такому случиться: коняга сломала ногу… На дворе стоял 1934 год, страна боролась с вредителями социалистического строя, а та несчастная лошадь была колхозной. Добрые люди, хотя и приближенные к власти, втолковали мужику: пока за порчу колхозного имущества не посадили, надо сматывать удочки. Словом, уезжать.

   Так орловский колхозник Трифон Иванович Крючков с семьей оказался в Корфовском. Работать пошел в каменный карьер, там же получил комнату в бараке. Как говорится, в тесноте да не в обиде. На новом месте жизнь стала налаживаться. Дети отправились в школу. Семья обзавелась огородом, живностью. А когда купили корову и в доме появилось свое молоко, радости не было предела. Но вскоре началась война…

   Трифон Иванович мобилизации не подлежал по возрасту. На фронт уходили молодые и сильные. Им на смену в карьер приходили бабы да несовершеннолетние. Основная нагрузка легла на таких, как Крючков, - опытных, усердных. Хватало работы и по дому: наколоть дров, вскопать огород, накосить сена. Сыновья помогали, но отцовский вклад в благополучие семьи был решающим. Впрочем, и до войны Трифон Иванович себя не жалел, не в его характере было отлынивать от работы. В 1943 году, когда ему исполнилось пятьдесят два года, Трифон Иванович умер. Как жить семье, лишившейся кормильца?

   Пятнадцатилетнего Алексея взяли в карьер коногоном. Вагонетки, груженные камнем, по узкоколейной железной дороге тянули лошади. Надо было ими управлять, чтобы выполнить план погрузки камня в вагоны, чтобы сами лошадушки не упали от изнеможения. Алексей любил этих бессловесных тварей, гладил их ноздреватые морды, теребил уши и челки, но тянуло его к технике. Как только представилась возможность, он перешел в слесари.

   В 1946 году на карьер устроился и Василий Крючков, который на два года моложе Алексея. Оба брата выдались в отца, не отличавшегося говорливостью, выполнявшего работу молча и сосредоточенно. Их можно назвать самоучками. Они рано оставили школьные тетради, учились профессии без отрыва от производства, их ладони не были мягкими и нежными, потому как постоянно соприкасались с металлом. Оба сделали достойную карьеру на родном предприятии: Алексей Трифонович возглавлял дробильно-сортировочную фабрику, Василий Трифонович - ремонтно-механические мастерские. Без преувеличения, они стали гордостью Корфовского каменного карьера. Алексей был награжден орденом Трудового Красного Знамени, Василий - орденами Ленина и «Знак Почета». Награды не вскружили головы, не способствовали появлению уничижительных интонаций в общении с рабочими и итээровцами, обойденными знаками отличия. Простые и открытые, Крючковы оставались такими везде - на трибуне партийного собрании, в детском саде, куда водили сыновей, на огороде, где сажали картошку с другими корфовчанами.

   Их старший брат Егор с детства мечтал о покорении небесных высот. И своего добился: поступил в военное училище, распределился в летную часть. Но что случилось в теперь уже далеком 1948 году?.. Он погиб при выполнении задания, жизнь его оборвалась в других обстоятельствах? Каких-либо сведений на этот счет Крючковым не поступало. Егор остался в памяти юным, смелым, полным прекрасных замыслов.

                                 Мадьярская кровь

   Где знакомились корфовские парни и девчата в послевоенные годы? Конечно же, на танцах в воинской части, где духовой оркестр играл вальсы, фокстроты, польки. В воздухе витали запахи духов «Красная Москва», самой модной тканью считался крепдешин, влюбленные парочки без боязни уходили в темень. Избранницей Васи Крючкова стала Маруся Серебренникова. Леша Крючков взял в жены Валю Белоусову, которая уже была замужем и родила.

   - Первый мой муж был военным. Он служил в Корфовском, но поступил приказ о его переводе в Псков. Моя мать сразу в слезы: «На кого бы бросаешь пятерых братьев и сестер? Кто их будет кормить, одевать, обувать?..» И я не поехала в Псков, хотя любила мужа и жили мы с ним хорошо, - так говорит сегодня Валентина Осиповна о прежнем браке.

   В карьер она пришла в 1947 году. Вряд ли бы малолетку приняли в отделе кадров, но Валя упросила директора карьера, отца подруги, которая жила с ней в одном бараке. Валентине поручили собирать щебень после взрыва, отвозить его к вагонеткам на санках - металлических листах, перегружать щебень в вагоны необычными вилами. К оконечностям длинных зубьев были приварены шарики. У нее замирало сердце, когда она видела, как работают бурильщики и взрывники на высоте. Они висели на веревках, забуриваясь в породу, закладывая взрывчатку. Валентина боялась, что веревки не выдержат, парни упадут и покалечатся. Вероятно, на ее доброту и сострадание обратил внимание Алексей Крючков, хотя его возлюбленная бывала и другой - капризной, взбалмошной. При этом она не скрывала, что эмоциональный настрой, как черные волосы и смуглость кожи, от отца, который был мадьяром.

   Мадьяры - это венгры. В Первую Мировую войну Российская империя воевала с Германией и Австро-Венгрией. На Красной Речке был лагерь военнослужащих, попавших в плен. В Хабаровске, столице Приамурского генерал-губернаторства, они реконструировали здание военного собрания (ныне художественный музей на улице Шевченко), приют (ныне детский дом №1 на улице Ленина). Впрочем, помимо работы венгры, австрийцы, немцы находили время для общения с местным населением, в особенности с прекрасным полом. Это естественно, ведь они были молоды. Так мадьяр Иосиф влюбился в русскую девушку Катю и так привязался к ней, что когда открылась возможность вернуться в Европу через Владивосток и три океана, он пожелал остаться в России. Точней, в Российской Советской Федеративной Социалистической Республике.

   По словам Валентины Осиповны, отец был квалифицированным взрывником, работал в разных местах Дальнего Востока, куда отправлялся с семьей. Корфовский стал последней его пристанью. Возможно, потому что здешние сопки напоминали ему венгерские пейзажи, предгорья Карпат. Что касается Валентины, которой был выдан паспорт с политически выдержанным отчеством «Осиповна», то мадьярская кровь не мешала ей заниматься привычными для русской женщины делами - таскать воду ведрами, обихаживать огород и живность, ходить в лес за ягодами и грибами. И, разумеется, рожать детей. Когда на свет появился третий сын, она в сердцах крикнула акушерке: «Выбрось его в окно!..» Очень хотелось дочку. Расстроилась так, что молоко пропало, и Виктора поначалу кормила своим молоком Мария Крючкова - жена отцовского брата, которая тоже родила сына.

   1703-16-3

Так и росли вместе Александр - сын Марии Михайловны и Василия Трифоновича, Владимир и Виктор - сыновья Валентины Осиповны и Алексея Трифоновича. И Александр Белоусов, сын Валентины Осиповны от первого брака. Алексей Трифонович относился к нему как к родному, а Саша называл его папой. Жизнь изменилась, когда карьер развернул строительство многоквартирных домов и бараки с сараюшками для скотины, грядками для редиски и прочей мелочи пошли под снос.

   - Мой сказал: «Продавай корову». И вообще хватит возиться с чушками, с гусями, утками, курами. Будем жить как в городе! - вспоминает Валентина Осиповна разговор с мужем, когда им выделили квартиру со всеми коммунальными удобствами. - А по весне сам построил сарай, где мы стали держать поросят и кур. Ведь ни мяса, ни яиц в магазинах не было...

   Но в майские и октябрьские праздники, не говоря про новый год, столы не пустовали. Холодец, винегрет, картошечка. Конечно же, квашеная капуста и соленые грибочки. В общем, было чем закусить. И запевали - «По диким степям Забайкалья…», «Хас-Булат удалой, бедна сакля твоя…» Казалось, вот оно, счастье, о котором мечтали в войну и после войны. Работай, не ленись, и получишь сторицей. Хватит на мебель в новой квартире, на одежку-обувку себе и детям. Они вон какие вымахали!..

   - Мы ездили в Хабаровск, и родители показывали нам здания в центре города, фундаменты которых были построены из бутового камня. Нашего, корфовского, камня. Запомнилось здание Главдальстроя. С торца там располагался ресторан «Уссури», - замечает Виктор Алексеевич Крючков.

                                 Жизнь продолжается

   Излишне спрашивать, куда устроились работать сыновья братьев Крючковых. Да, в Корфовский каменный карьер. Другие варианты вряд ли приходили в голову. Свой первый рабочий день Виктор Алексеевич помнит до сих пор. Определили его к Ивану Кузьмичу Буянкину, слесарю дробильно-сортировочного завода. Тот вручил ему кувалду и подвел к дробилке, которая новоиспеченному пролетарию и представителю третьего поколения династии Крючковых показалась пугающе громадной. Впрочем, так оно и было: масса дробилки, принимающей куски гранодиорита и выдающей щебень заданных фракций, без малого полторы сотни тонн. Без такого инструмента как кувалда точно не обойтись!..

   Со временем Виктор освоил более тонкую работу, в частности, ремонт редукторов, водяных и масляных насосов. Там же, на дробильно-сортировочном заводе, с 1983 года работал его двоюродный брат Александр. Еще раньше устроился в ремонтно-механический цех родной брат Владимир. Молодые Крючковы не подвели своих отцов, по праздникам одевавших пиджаки с орденами и медалями. Возможно, и сыновья Крючковых заслужили бы награды своей работой в Корфовском каменном карьере, ведь они были толковыми парнями. Но в приснопамятные 90-е годы карьер не избежал того, что произошло с экономикой в масштабах страны. Выпуск продукции сократился донельзя, начались перебои с зарплатой.

   - Я ушел в жилищно-коммунальное хозяйство, которое стал муниципальным и где худо-бедно платили. Родной брат Владимир перебрался в большую энергетику: его приняли на подстанцию 220 киловольт межрегиональной энергосистемы Востока, - говорит Виктор Алексеевич Крючков. - Потом новый директор карьера приглашал вернуться. Дела там налаживались, и многие действительно возвратились. А я не смог. Мне интересно работать в ЖКХ, вижу, что реально помогаю людям…

   Виктор Крючков - бессменный депутат собрания депутатов Корфовского поселения. На выборах он получает голосов больше, чем кто-либо из представительного органа местного самоуправления. Значит, корфовчане его знают, ему доверяют. А карьере продолжает трудиться Александр Крючков, двоюродный брат Виктора. Руководство дробильно-сортировочного участка №1 характеризует его исключительно положительно. Время не стоит на месте, и вот уже Александр Васильевич считается ветераном производства, ему доверяют обучать молодых. Для него ДСУ-1 как родной дом: здесь пройдено сорок с лишним лет жизни.

   Валентина Осиповна Крючкова по-прежнему живет в панельной пятиэтажке, где семья получила квартиру, когда муж трудился в карьере и дети бегали в школу. Все трое давно выросли, Александр, сын от первого брака, перебрался в Сибирь, Владимир и Виктор в Корфовском, навещают ее с женами, детьми, внуками. Да, пятое поколение Крючковых входит в жизнь. Жаль, что этого не дождались Алексей Трифонович и Василий Трифонович, братья-орденоносцы, неустанным трудом вписавшие себя в историю Корфовского каменного карьера.

   На календаре март, день стал длиннее, солнышко начало пригревать. За окном пятиэтажки чирикают воробьи, стрекочут сороки, воркуют голуби. И для Валентины Осиповны весенние звуки и запахи благотворней таблеток. Жизнь продолжается!..

                                                                      На снимке: братья Алексей и Василий Крючковы с женой Алексея Валентиной и сыновьями.

                                                                          Фото 1950-х годов.

 

Пришел танкист с войны

Повестку о призыве на службу Григорий Алдухов получил в 1943 году, когда Красная Армия, дав решительный отпор врагу под Сталинградом, переходила к наступлению на всех фронтах. У дальневосточников, ехавших на запад в воинском эшелоне, было отличное настроение. Они горели желанием гнать фашистских гадов до границ Союза Советских Социалистических Республик.

   2703-16-1

Григорию не повезло: в пути он серьезно простыл и был снят с эшелона на станции Ксеньевская в Прибайкалье. От воспаления легких его лечили в госпитале, после чего Алдухов обратился к военному коменданту Шимановска с просьбой направить его в формировочный пункт. После прохождения карантина и принятия присяги он оказался в 358-м танковом полку неподалеку от Благовещенска. Сначала крутил баранку, потом пересел за рычаги танка.

   До границы было подать рукой, а там - миллионная Квантунская армия японцев, стоявшая в Маньчжурии, готовая в любой момент атаковать советский Дальний Восток. Командиры и политработники разъясняли бойцам суть текущего момента: быть бдительными, но на провокации не поддаваться и огонь не открывать, совершенствовать боевую выучку, используя для этого каждый день, каждый час. Наступит время, когда мощь дальневосточных частей будет востребована верховным командованием.

   Это время пришло в августе 1945 года. Советский Союз, верный союзническим обязательствам, объявил войну императорской Японии, Красная Армия наступала от Забайкалья до Курил. Полк, в котором служил механиком-водителем танка Алдухов, с боями продвигался по Большому Хингану - горной системе на северо-востоке Китая. Это не было ни увеселительной прогулкой, ни молниеносной войной, о чем спустя полвека Григорий Павлович рассказывал учителю истории корфовской школы Юноре Ароновне Гузовой.

«Мы устремились в глубину территории на расстоянии до пятисот километров. На пути следования были укрепленные районы, о которых наши не знали, - записывала Гузова воспоминания фронтовика. - Выйдя к реке Айгунь, мы встали на ночлег, а на рассвете попали под огонь противника. Много погибло наших воинов, и пришлось отступать. Укрепления японцев были построены с расчетом на длительную оборону. Они имели запас вооружения и продуктов, автономное энергоснабжение, непробиваемые стены. Только когда подошли наши тяжелые орудия, мы смогли разбить укрепрайон. И таких укрепрайонов на нашем пути было три…»

   На вопрос, страшно ли было, Григорий Павлович отвечал откровенно, без ложного пафоса: «Да, нам, молодым бойцам, поначалу было боязно идти в наступление даже под прикрытием брони. Мы же знали, что с японской стороны против нас воюют смертники. Скоро страх прошел…»

   Сохранился на бумаге и рассказ Алдухова о том, как он был в дозоре. «…Шорох в кустах. Подумал: может, дать предупредительный выстрел?.. Присмотрелся и увидел трех японцев. Тогда открыл огонь на устрашение. Двоим удалось скрыться, но третьего взяли в плен. Он признался, что группа имела задание устроить диверсию в месте дислокации полка».

   Еще одно признание, сделанное через пятьдесят лет после Победы. Вопрос: ваша любимая песня? Ответ: «В лесу прифронтовом».

   В Корфовский, где он вырос и где жили родители, Григорий вернулся после демобилизации в 1949 году. В том же году умер от заболевания раком его старший брат Егор, не дожив до сорокалетия. Всю войну и в послевоенные годы Егор Павлович Алдухов работал каменщиком в каменном карьере. Женился на Евдокии Елиной - сестре погибшего фронтовика. В семье Егора и Евдокии Алдуховых подрастало двое сыновей.

   Тогда же демобилизованный танкист Григорий Алдухов совершил поступок, который до сих пор не забыт корфовскими старожилами, а на стыке 40-х и 50-х годов обсуждался едва ли не в каждом доме поселка. Григорий взял в жены Евдокию, вдову брата. Со временем семья выросла до шести человек: к Вите и Алеше, сыновьям Егора и Евдокии, прибавились Татьяна и Сергей, дети Григория и Евдокии.

   - Обделенными мы себя не чувствовали. Григорий Павлович относился ко всем детям в семье одинаково, и мы с Виктором, старшим братом, считали его не отчимом, а отцом, - говорит Алексей Егорович Алдухов, подполковник в отставке, вернувшийся в Корфовский после службы.

   Мать работала в поселковой бане, и к возвращению с работы главы семейства все его ждали. И для того, чтобы вместе поужинать, и для того, чтобы обсудить семейные дела. Григорий Павлович каждому давал задание. В доме, где о коммунальных удобствах не мечтали, забот хватало. Надо было протопить печь, наколоть дров, припасти воды, для чего с ведрами отправлялись к водонапорной колонке.

   Вода требовалась и для живности. В семье была корова, а кроме того, поросята, куры, утки, гуси. С наступлением тепла работы перемещались на огород, где не только сажали, пололи, выкапывали, но и расширяли сам огород. Корчевали, а то выжигали пни да кустарник. Дети были вовлечены в круг забот о доме, животине, земле. Григорий Павлович спрашивал строго, но ругательств из его уст не слышали. И перечить ему никто не смел. Возможно, потому, что за самое тяжелое он брался сам.

  2703-16-2

 В Корфовском каменном карьере Алдухов чувствовал себя, как рыба в воде. За шесть лет службы в армии он сроднился с машинами, моторами, мог по звуку определить неполадки, устранить их своими руками. В карьере на его пристрастие к технике сразу обратили внимание не только должностные лица, но и такие простые работяги, как сам Григорий. С ним стали советоваться, он окунулся в рационализаторство, его взялись двигать по карьерной лестнице. Однако из механиков горного цеха он ушел в машинисты экскаватора. Не задержался и в механиках дробильного цеха, но в 1960 году, когда в дробильный цех поступает новое оборудование, Алдухов взялся за его монтаж в должности прораба. А еще привел в дробильный старшего сына Виктора...

   В 1963 году после восьми классов оставил школу и устроился в карьер второй сын Алексей. До призыва в армию ему присвоили 3-й разряд фрезеровщика, что для парня, которому не исполнилось двадцати лет, более чем похвально. Старшие сыновья стали первыми помощниками Григория Павловича, когда он решился строить новый дом, причем, кирпичный. Виктор и Алексей заливали фундамент… Этот дом до сих возвышается на улице Арсеньева, с тремя комнатами, выходящими на огород оконцами, широкими половицами. В зале комод - мечта советских семей 50-х годов, справа от входной двери - самодельная вешалка, выточенная из дерева. Фасад дома выбелен будто вчера.

В 1965 году Алексея призвали на срочную службу. Тогда она длилась три года, но Алдухов не был разочарован. Напротив, он решил стать офицером и перед сдачей экзаменов в высшее общевойсковое командное училище приехал в Корфовский, где состоялся его свадьба. На второй день торжеств случилось непоправимое: внезапно скончалась Евдокия Андреевна Алдухова, жена Григория Павловича, мать четверых детей. Ничто не предвещало печального исхода, поскольку с утра она приветливо усаживала за стол гостей, произносила напутственные слова молодым. Потом сказала, что ненадолго приляжет. Всех, кто ее провожал, убедила вернуться к свадебной кампании, приговаривая, что вот-вот поднимется и возвратится сама…

   Четверть века отдал вооруженным силам Алексей Алдухов. Довелось служить в ГДР - Германской Демократической Республике, и когда получал очередной отпуск, то отправлялся не на Черное море, не в Прибалтику, а на малую родину, в Корфовский. Общение с отцом, братьями, сестрой, встречи с друзьями детства, разговоры с учителями, которые не забыли своего ученика, наконец, его величество Хехцир действовали на самочувствие служивого наилучшим образом. Он возвращался в часть полный сил, без сожаления о неизменности отпускного маршрута. А когда достиг выслуги лет, сомнений не было, куда отбывать на жительство после увольнения в запас. Конечно же, в Корфовский.

   Бывший начальник политотдела дивизии стал директором Дома культуры Корфовского каменного карьера, введенного в эксплуатацию в пору перестройки. Первым делом, за которое взялся Алексей Егорович, было создание музейной комнаты. Приближалось столетие поселка, и хотелось достойно представить в фотографиях и документах его историю.

  2703-16-3

С того юбилея уже четверть века миновало, цветные снимки на стендах едва различимы, но это не умаляет значимости экспозиции. Скорей наоборот, поскольку лесхоз, некоторые другие предприятия поселка ликвидированы, и узнать о них, как и о людях, которые там работали, можно только в музейной комнате. Разительные перемены произошли не только в экономике. Монумент жителям поселка, погибшим в Великую Отечественную, который был установлен в 1970 году у владивостокского шоссе, с начала 90-х годов стал восприниматься как остановка транзитного транспорта, где водители и пассажиры курили, перекусывали, выпивали. Бутылки и банки, пластик и бумагу оставляли... Святое место превращалось в свалку.

   Председатель совета ветеранов поселка Григорий Павлович Алдухов и директор Дома культуры Алексей Егорович Алдухов сошлись на том, что монумент с владивостокского шоссе надо убирать. Отец согласился с доводами сына: самое подходящее место для размещения - у нового Дома культуры. Поскольку перспектива бюджетного финансирования не просматривалась, оба положились на общественников. Дирекция Корфовского каменного карьера поддержала стройматериалами.

   - Работали, в основном, ровесники отца. Бетонировали фундамент, устанавливали изображение красноармейца в каске, закрепляли плоскости с надписями. Батя умел вести за собой людей!.. - с неизменным почтением говорит о нем Алексей Егорович.  

   У монумента посадили кедры, водрузили список не возвратившихся с войны корфовчан, в день Победы здесь собираются не только фронтовики и труженики тыла, но и молодежь. Но в 90-х, когда Советский Союз сравнивался с фашистской Германией, когда криминал ощущал себя реальной властью, и Корфовский не был исключением, Григорий Павлович Алдухов с ровесниками и сыном оставались патриотами. Вальс «В лесу прифронтовом» звучит теперь у монумента, а исполняет его на баяне Алексей Егорович Алдухов. В память об отце, о поколении, которое победило, которое сохранило гордость за победу в смуте, постигшей страну на рубеже веков.

   Напротив отцовского дома на улице Арсеньева огороженный участок земли, на котором можно увидеть Сергея Григорьевича Алдухова - младшего из семьи Алдуховых, хотя и ему перевалило за шестьдесят. У него квартира в Хабаровске, но он твердо решил строить дом в Корфовском. Начал с дощатой времянки, где обосновался на пару с супругой, разделяющей желание мужа возвратиться на малую родину в конце жизненного пути.

   Старший брат Виктор Егорович Алдухов с юности работал в Корфовском каменном карьере, откуда ушел на пенсию. Татьяна Григорьевна после замужества перебралась в Ильинку, но связей с братьями не потеряла. Что касается Алексея Егоровича, то ему в 2016 году исполняется семьдесят лет. От руководящей работы он отошел, но до последнего времени отвечал за эксплуатацию культурно-досугового центра, как называется теперь Дом культуры, что подразумевает отопление, водоснабжение, прочие весьма хлопотные обязанности. А еще он неизменный Дед Мороз на новогодних утренниках.

Алексей Егорович признается, что в последнее время ему снится сенокос. По краям поля стелется туман, в росе разнотравье, прохлада приятно будоражит голову. Косарей трое: Алексей, еще школьник, старший брат Виктор и, конечно же, отец. Его движениям братья пытаются подражать. «Вжик-вжик», - слышат они звук отцовской косы. Запах скошенной травы напоминает об окрошке, которую вечером обещала приготовить мать. Впереди была целая жизнь…

   На снимке: Егор Алдухов с женой Евдокией и сыновьями.

                                                                       Фото 1940-х годов.

   На снимке: Григорий Павлович Алдухов брал в руки баян на радость себе и людям.

                                                                       Фото 1980-х годов.

   На снимке: Алексей Алдухов отдал воинской службе четверть

века.

                                                                      Фото 1970-х годов.

Сердце матери

   Дом на стыке улиц. Одна возвышается у ручья, другая пролегла вдоль владивостокского шоссе. Дом частный, выстроен своими руками в эпоху барачного житья-бытья. Наружные стены   оштукатурены и выбелены. По два окна выходят на три стороны, с четвертой - веранда. Просторный огород заканчивается березовой рощей. Чем не картина, знакомая и близкая, наверное, каждому русскому человеку, где бы он не жил, под Москвой или здесь, под Хабаровском?

   Татьяна Васильевна Евтина рассказывает, что деревянный дом, где сходятся улицы Учительская и Владивостокская, построил ее дед, когда с семьей перебрался в Корфовский из района Полины Осипенко. Потом хозяевами дома стали ее отец и мать. Они познакомились на Сахалине, где в послевоенные годы был на срочной, а потом на сверхсрочной службе отец. Его вызвал родитель, когда почувствовал, что сил уже не хватает, чтобы содержать жилище, огород, скотину.

   В следующем поколении дом с белыми стенами и голубыми наличниками записали на Татьяну. К этому времени она с мужем обосновалась в Хабаровске, где Александр, получив диплом авиатехника, работал в аэропорту. Сама устроилась в детсад: по-другому определить туда сыновей Мишу и Дениса было невозможно. Жили в авиагородке, где им предоставили комнату в коммунальной квартире

   2803-16-4

Когда узнали, что ее родители намереваются оформлять дом на Татьяну, решили возвращаться в Корфовский. Оба выросли в этом поселке, здесь окончили школу, правда, Александр был на шесть лет старше, но она помнила его, худощавого старшеклассника. Александр начал ухаживать, когда Татьяна поступила в техникум. После замужества учебу она оставила: дети пошли. В 1973 году появился на свет Михаил, через два года - Денис. А ей хотелось девочку.

   Александр устроился в Корфовский каменный карьер. Работал мастером, механиком, начальником дробилки. Правда, продвижение не сулило существенного материального вознаграждения, поэтому коллеги Александра уходили в бульдозеристы, экскаваторщики. Сам он оставался верен итээровской стезе, хотя с рождением в 1981 году третьего сына Кирилла сводить концы с концами в семейном бюджете было непросто.

   Татьяну взяли стрелком вневедомственной охраны. Посменная работа позволяла выкраивать больше времени для дома. Евтины держали корову, свиней, кур. На пятнадцати сотках огорода хватало места для всего - картошки, овощей, зелени. И для георгинов, которые любила Татьяна. Третий сын Кирилл родился в 1981 году, после выхода из декретного отпуска она устроилась аппаратчицей в котельную каменного карьера. Контролировала качество воды, подаваемой в котлы.

   Сыновья приучались к труду. Рвали траву для подкормки чушек, поливали грядки, заносили в дом поленья. Когда подросли, за дело брались наравне с родителями. Копали огород, кололи дрова, с ведрами ходили за водой на колонку.

   - Миша рос подвижный. Денис, наоборот, был спокойным. Больше всех доставалось Кириллу. То часы раскрутит, то радиоприемник, - с улыбкой вспоминает сыновей-дошколят Татьяна Васильевна.

   Впрочем, поволноваться тоже пришлось: у старших едва ли не с рождения были проблемы с почками. Ходили по врачам, лечились, сдавали анализы, но… Не взяли в армию Михаила, предоставляли отсрочки от призыва Денису.

   После десятилетки Михаил выучился на экскаваторщика, начал работать в каменном карьере. Молчун Денис в восьмом классе не поладил с математичкой и втихомолку забрал бумаги в школе, устроившись на железную дорогу. Точней, в ПМС - путевую машинную станцию, где в разгаре ремонтного сезона нужны были крепкие молодые руки. Тайное стало явным, объяснение с отцом и матерью состоялось, но единственное, к чему удалось склонить сына, - это перевод из ПМС в карьер, где работали родители. Возвращаться к учебникам и тетрадкам он не пожелал.

   Через пять лет, когда военкомат прислал очередную повестку, Татьяна Васильевна имела намерения основательно поговорить с Денисом. Убедить его заявить на медкомиссии, что с почками не так благополучно, как хотелось, бывают обострения, давление скачет. В общем, если без малого два года его не брали в армию на законных основаниях, то почему не добиться отсрочки еще раз?

   Она мысленно выстроила разговор с сыном, посоветовалась с мужем, окинула взглядом старшего Михаила и младшего Кирилла, с которыми чувствовала себя уверенней. И с отчаянием призналась себе, что вряд ли сможет убедить Дениса сделать, как она считает, что сын, отличавшийся ершистым характером, все равно поступит по-своему.

   Была еще одна причина, по которой она не решилась всерьез сказать то, о чем пели когда-то в шутливых куплетах: «В Красной Армии штыки, чай, найдутся. Без тебя большевики обойдутся…» Дед Дениса по отцовской линии в 1941 году защищал Москву в дивизии полковника Белобородова, которая формировалась на Дальнем Востоке и приняла первый бой под Истрой, в сорока километрах от столицы.

   С войны Евтин возвратился с орденом Отечественной войны 1-й степени и медалью «За отвагу», тяжелым ранением и инвалидностью. Однако устроился в Корфовский каменный карьер, пожалуй, на самую тяжелую работу - каменоломом. Глыбы горной породы каменоломы доводили до размеров бутового камня, из которого делали фундаменты. Инструменты - кувалда и металлические клинья. Каменоломы действительно ломали гранодиорит - породу, промежуточную по составу между гранитом и диоритом. Наверное, Евтин мог бы найти другую работу, но такая была у него натура: легких путей он не искал ни на войне, ни после войны. Не дедов ли характер достался внуку Денису?

   - Я знал Михаила Николаевича Евтина, не раз слышал от него, как погнали немцев от Москвы, как складывалась жизнь в мирное время. На мой взгляд, это был человек, в котором утвердились лучшие черты военного поколения. Открытый, уверенный в себе, не склонный лебезить или отмалчиваться, - говорит председатель совета депутатов Корфовского поселения Василий Николаевич Ручкин.

   После медкомиссии военкомата Денис держал бумагу с подписями врачей и вердиктом «Годен». Похоже, он был доволен, что отсрочкам пришел конец. Татьяна Васильевна, слушая переполненный эмоциями рассказ сына о росте, весе, давлении, едва сдерживала себя, чтобы не сказать: «Сынок, ты что радуешься? Ведь не в мирное время служить тебе придется. Войну каждый день по телевизору показывают…»

   В январе 1995 года, когда Денис Евтин был призван на срочную службу, части Вооруженных Сил и МВД штурмовали Грозный. В Чеченскую республику, которая провозгласила независимость, они вошли в декабре 1994 года, руководствуясь указом президента Ельцина о восстановлении конституционного порядка. Первые недели показали, что силы сепаратистов были недооценены. Хотя наступление продолжалось, число погибших и пропавших без вести пугающе росло.

   Денис начал службу в учебке недалеко от дома: у родных была возможность видеться с ним, но без конвертов со штемпелем полевой почты не обходилось. Он писал всей семье - матери, отцу, младшему брату Кириллу. И отдельно - старшему брату Михаилу. Так решил сам и не изменял своему правилу, когда служил на комсомольской трассе, когда письма от него стали поступать с Кавказа.

   Четыре месяца учебки - и он сержант, командир артиллерийского орудия. Сообщил, что готовит технику для парада 9 мая в Хабаровске. Михаил помчался, чтобы увидеться перед майскими праздниками, но не получилось. Денис был уже в Уссурийске в расположении десантно-штурмовой бригады. Самолетом дальневосточники были переброшены во Владикавказ - столицу Северной Осетии.

   В мае 1995 года части объединенной группировки министерства обороны и МВД, выбив бандформирования с равниной части Чечни, устремились в горы. Тяжелый бой развернулся в ущелье Ведено - том самом, за храбрость при взятии которого в 1859 году был представлен к ордену штабс-капитан Корф, будущий Приамурский генерал-губернатор, в честь которого назовут станцию и поселение.

   Евтин сообщал брату в Корфовский, что подразделение базируется во Владикавказе, но служба проходит в Чечне на станции Червленная-Узловая, где артиллеристам поручено защищать железнодорожный мост через Терек. Станция пропускает поезда в Дагестан и Азербайджан, в Ростов-на-Дону и Москву. Верней, могла пропускать, если бы не вылазки сепаратистов. Хотя российские триколоры развевались над Грозным, другими чеченскими городами, положение было тревожным. В июне 1995 года отряд Басаева, совершив вылазку в Ставрополье, захватил больницу.

   2903-16-5

Наступил 1996 год, а вместе с ним и выборы президента. Миротворческая риторика Ельцина оказалась на руку сепаратистам, которые атаковали Аргун, Гудермес, Грозный. Артиллеристы, обороняющие стратегический мост через Терек, наращивание сил противника ощущали на себе. Усилились обстрелы поста… В августе секретарь совета безопасности Лебедь и глава самостийной Чечни Масхадов подписали соглашение о перемирии. Это была игра в одни ворота: защитникам конституционного порядка запрещалось отвечать огнем на провокации сепаратистов.

   «Здравствуй, брат. Пишу тебе небольшое письмо только затем, чтобы сообщить, что мы сейчас находимся в Чечне. И, возможно, от меня не будет никаких сообщений, так что не волнуйтесь на этот счет. И чтобы мама об этом не знала. Находимся на станции Червленная-Узловая и охраняем тот же мост, что и в прошлый раз. И, вероятно, останемся здесь до конца сентября…» Это строки из последнего письма Дениса, адресованного Михаилу.

   Татьяна Васильевна услышала от мужа, который прихватил на кетовую путину радиоприемник, что Червленная-Узловая обстреливалась. Сердце матери не отпускала боль. Михаил успокаивал, говорил о замене орудийного расчета, которая планировалась на конец сентября. В семье надеялись, что тридцатого сентября, свой день рождения, Денис встретит во Владикавказе, где более-менее спокойно. Но в последний день первого месяца осени, когда ему исполнился двадцать один год, как и позже, замены не произошло. Возможно, командование, принимая во внимание усилившуюся активность бандформирований, решило повременить, дабы не подставлять под пули тех, кто сменял, и тех, кого сменяли.

   «Девятого октября произошла трагическая случайность: Денис не заметил гранату, оставшуюся невзорвавшейся после обстрелов поста из гранатомета», - сообщали родителям из части, когда командир орудия сержант Евтин , получивший тяжелое ранение, скончался.

   - В Афганистане тоже случалось, что человек, который достойно вел себя в бою, в часы передышки в силу разного рода обстоятельств погибал. Вероятно, это следствие колоссального напряжения, вызванного длительным пребыванием в зоне боевых действий. Война не кончается, когда обстрелы сменяет тишина, - говорит глава Корфовского Вадим Борисович Голубев, полковник внутренних войск в запасе, награжденный орденом Красной Звезды за участие в боевых операциях в Афганистане.

   Пожалуй, весь Корфовский вышел, чтобы проводить в последний путь Дениса Евтина. В памяти Татьяны Васильевны и Александра Михайловича скорбные дни сохранились как кадры кинохроники: лицо боевого товарища сына, сопровождавшего груз двести, слезы одноклассниц и соседок, слова военкома, что командир орудия артиллерийской батареи сержант Евтин личным примером вселял уверенность в подчиненных.

   В 1997 году был подписан президентский указ о награждении Дениса Александровича Евтина посмертно орденом Мужества. В 2002 году в корфовской средней школе, где он учился, состоялось открытие мемориальной доски. Сохранилась фотография, на которой Татьяна Васильевна и Александр Михайлович, а рядом на черном мраморе портрет сына в тельняшке и берете воздушно-десантных войск.

   Двадцать лет после гибели сына - это целая вечность. «И пусть говорят - да, пусть говорят!/Но нет - никто не гибнет зря, / Так - лучше, чем от водки и от простуд», - пел Высоцкий не о защитниках конституционного порядка в Чеченской Республике, а кажется, что о них. Ведь ровесников Евтина, ставших взрослыми в приснопамятные 90-е годы, действительно, осталось не так уж много. Кто-то потерял работу, сломался и взялся искать утешение в рюмочке. Кого-то криминалитет взял в свои ряды, подставив под пули нескончаемых разборок…

   Михаил, старший сын Евтиных, перебрался в Хабаровск, наконец-то, женился, трудится вахтовым методом на Камчатке, где имеет дело с металлоконструкциями на высоте. Эта работа пришлась по душе и младшему сыну Кириллу, который вылетает на Камчатку с открытием навигации, хотя живет он в Корфовском с женой и детьми. Дочери шестнадцать лет, сыну - четыре года. Как его зовут, можно не спрашивать. Конечно же, Денис.

   Растет, радуясь жизни, Денис Евтин. И, устраиваясь на руках бабушки Тани, не понимает, почему на ее лице слезинки. Он подрастет и непременно узнает, что назвали его в честь бабушкина сына и папина брата, погибшего за Родину. Им станет гордиться повзрослевший Денис, а когда у него появятся дети и внуки, обязательно расскажет о нем…

   На снимках: Татьяна Васильевна Евтина с сыновьями Мишей, Денисом, Кириллом (фото начала 1980-х годов); Денис Евтин во Владикавказе (фото 1996 года).

                        Чечен-Аул и остальные

   Два десятка лет живет в Корфовском Олег Владиславович Бабенко. Кто-то знает его как спортсмена, капитана футбольной команды «Гранит». Кому-то доводилось иметь с ним дело как с предпринимателем, владельцем строительной техники. Контактный, уверенный в себе, он с утра до вечера в круговерти событий и проблем поселка. Но мирное настоящее в его жизни не заслоняет военного прошлого, где разведрота 245-го полка, бородатые «чехи», госпитальная палатка под Грозным с телами погибших.

   Он считает, что ему повезло: не получил ни ранения, ни контузии, хотя довелось воевать в первую чеченскую кампанию, когда потери были пугающе велики. «И если не поймаешь в грудь свинец, /Медаль на грудь поймаешь «За отвагу», - пел Высоцкий о тех, кто с риском для жизни защищал Родину в Великую Отечественную. Через полвека после майских салютов 1945 года на защиту Родины встали внуки победителей. Олег Бабенко, которому медаль «За отвагу» была вручена уже на гражданке, - один из них, простых парней, мужественно защищавших целостность страны на Кавказе.

   0104-16-5

Олег вырос на Сахалине, где райцентр Углегорск соседствует с городом-спутником Шахтерском. Окончил девять классов, в лицее получил специальность горного электромеханика. Осенью 1993 года был призван на срочную службу. Триста километров до Южно-Сахалинска углегорские парни преодолевали на тряском ПАЗике весело и непринужденно: они знали, что армия - не сахар, но тех, кто «косил», ссылаясь на нездоровье, среди них не было. Ночевка в пересыльном пункте областного военкомата, самолет до Хабаровска … После распределения по воинским частям Бабенко оказался на Красной Речке. И надо же случиться такому совпадению: Олег осваивал курс молодого бойца, когда в части проходил боксерский турнир.

   О том, что он серьезно занимался боксом, выезжал на зональные соревнования, где выступали лучшие боксеры Дальнего Востока и Сибири, Олег не распространялся. Тем не менее на ринг он попал и без особых усилий выиграл все схватки. Включая бой со старослужащим, который считался лучшим боксером части. «Капец тебе!..» - услышал он после вердикта рефери, однако у первогодка, осмелившегося нокаутировать «деда», нашлись защитники. Это были парни из разведроты, и не без их содействия Бабенко перевели в эту роту. Как он узнал, служили в ней борцы, хоккеисты - в общем, все, кто до призыва занимался спортом. Брали и хулиганистых пацанов. Они не скрывали, что если бы не пошли в армию, то отправились бы в тюрьму.

   Спортсмены и криминалитет не конфликтовали. Вероятно, отцы-командиры, прошедшие горячие точки, видели в соединении силы и упорства с бесшабашностью и хитростью особый кадровый сплав, целесообразный в разведывательном подразделении. На стрельбище под Князе-Волконским, куда отправлялись каждую неделю, Бабенко предпочитал стрелять из АК с ПБС - автомата калашникова с приспособлением для бесшумной стрельбы. Первая годовщина службы ему запомнилась телесюжетами, запечатлевшими ввод войск в Чечню в декабре 1994 года, прибытием на Красную Речку спецназовцев, способных не только вести бой, но и десантироваться с неба.

   Выдали новое зимнее обмундирование с «брониками» - бронежилетами. На вопрос не без ехидцы, куда едем и зачем, прозвучал такой же ответ: направляемся в Москву готовиться к параду. Вылетели пятого января ночью. Приземлились явно не столице, как оказалось, это было Мулино - гарнизон под Нижним Новгородом. Там разведрота две недели оттачивала профессиональное мастерство на стрельбище и полигоне, где получила в свое распоряжение бронетранспортеры и боевые разведывательно-дозорные машины.

   Бабенко не повезло: автомат калашникова, который ему выдали, оказался поломанным. Механизм одиночного выстрела не функционировал. Стреляешь - и рожок с патронами мгновенно опорожняется. Кто-то бы другой на его месте не стал бы поднимать шум: патронов не стрельбище не жалели. Бабенко не успокоился, пока не получил АКС - автомат Калашникова складной калибра 5,45. Стрелять с укороченного «калаша» ему не приходилось, но ничего, освоил и попадал не в молоко, а в цель.

   Как замкомвзвода он был назначен командиром БРДМ. Экипаж боевой разведывательно-дозорной машины состоял из стрелка Николая Абрама, водителя Максима Рыжикова, между прочим, призванного на службу из Хабаровска и, понятно, командира. Что Олег знал о БРДМ-ке? Чисто визуальные данные: она на резиновом ходу, вооружение - два пулемета, крупнокалиберный и калашникова. Защищает БРДМ-ка от пуль, но не от снарядов и мин.

   - Погрузили мы на платформы БМП-ухи и БРДМ-ки. Сами разместились в плацкартном вагоне. Третьи полки, багажные, не пустовали: на них тоже спали. Потом стало свободней, - с горечью замечает Олег Владиславович, рассказывая о движении воинского эшелона с Верхнего Поволжья на Кавказ.

   Свободней в вагоне стало потому, что солдаты покидали его. Кого-то на станциях уводили матери, кто-то втихую сам уходил. Бабенко не помнит фамилий тех, кто остался. Память сохранила лишь место жительства и призыва. Камчатка и Сахалин, Приморье и Приамурье… За тысячи километров домой не кинешься. Возможно, и так. А если по-другому, и дальневосточники были готовы постоять за Родину в отличие от сверстников, оказавшихся слабаками? Сибиряки тоже не разбежались, но их в воинском эшелоне, который прибыл ночью на станцию Червленная, было немного.

   Бабенко оказался в той части разведроты, которая была оставлена в Червленной для прикрытия подхода составов с техникой и людьми. Спали в БРДМах, благо, погода позволяла, балансируя между минусом и плюсом. В машине, понятно, включали печку. Десять дней пребывания в Червленной хватило для понимания, что противник лучше вооружен и экипирован. У него сотовые телефоны, которых в разведроте не видели. Он прослушивал переговоры по еще советским рациям и действовал на опережение: разведчиков всюду ждали.

   Восьмого февраля они выдвинулись, выполняя приказ командира полка обследовать дорогу на Чечен-Аул. Миновали «зеленку» и арык, но потом вынуждены были залечь: начался обстрел. Командир разведроты капитан Виктор Зябин, в послужном списке которого значился Афганистан, принял решение отойти.

   - Он сказал: «Пусть танки поработают». Но как только я забрался на БМП, раздался взрыв. Поворачиваю голову и вижу, что пацаны, которые сели на вторую БМП-уху, не на броне, а не земле, - говорит Бабенко. - Четверо погибли на месте, в том числе Коля Абрам. Среди раненых был Володя Ступин из Корфовского. Я отвозил раненых в госпиталь под Грозным…

   Бабенко не преминул сфотографировать столицу самостийной Чечни, которая походила на Сталинград, запечатленный кинохроникой Великой Отечественной. Скелеты домов, воронки на проезжей части, черные от сажи этажи дудаевского дворца. Мертвый город не вызывал сожаления. Это была месть за погибших товарищей, которых расстреливали из этих домов и на этих улицах, хотя мотопехота и танки входили в Грозный без стрельбы.

   Но не только желание расквитаться с врагом помогало отбросить страх, действовать решительно и смело. Война привносила в повседневность добрые чувства, и едва ли не самое памятное из них - боевое братство. Бабенко улыбается, когда рассказывает о встрече разведчиков с «вэвэшниками» - сверстниками из внутренних войск, которые несли службу на блокпосту.

   - Пацаны признались, что из дома, который примерно в двухстах метрах от них, фигарят пулеметчик и снайпер. Мы подъехали к тому дому, вычислили гадов, положили по назначению парочку зарядов…

   «Вы откуда?» - поинтересовались «вэвэшники», когда обстрел блокпоста прекратился. «Разведка 245-го полка», - прозвучало в ответ. Вместе покурили и, обменявшись рукопожатиями, расстались в радости от знакомства.

   Представилась возможность убедиться, что вместе с «чехами» против России воюют украинцы. Разведрота получила в подкрепление пару танков, что позволило прорваться к окопам противника, по которым можно было передвигаться в полный рост. Хотя удивила не их глубина, а славянская внешность находившихся в окопах бойцов и украинский говор. «Мы их всех положили», - не скрывает Бабенко.

   Благодарность командира роты он получил не за взятие окопов, которые не могла уничтожить авиация, а за обеспечение отхода, когда «чехи» атаковали, и надо было отвечать активно, прицельно, не останавливаясь на минуту. Вообще капитан Зябин был горазд на выдумки, что как-то снимало напряжение от постоянных стычек и переходов. Он приказал называть себя господином капитаном, начав с того, что без подобострастного словца «господин» ни к кому из подчиненных не обращался. К примеру, Бабенко был у него господином сержантом. Сам Олег Владиславович по прошествии двух десятилетий полагает, что разведроте повезло с командиром. Если бы не он, потерь было бы больше.

   В считанные недели необстрелянные салаги становились опытными бойцами. Это признавали контрактники, появившиеся с наступлением весны 1995 года. Им было по двадцать пять, а то и тридцать лет, они воевали в Приднестровье и Абхазии, как правило, имели семьи и детей. Со «срочниками» держались без намека на какое-либо превосходство, если и была пресловутая дедовщина, то не на чеченской войне.

   «Срочники» и контрактники сопровождали высокое командование на переговорах, которые проходили в Старых Атагах. С чеченской стороны охрану обеспечивали бородатые мужики, среди которых выделялся двухметровый телохранитель Руслана Гелаева, похожий на обезьяну. Сам Гелаев, дивизионный генерал, как именовали его либеральные издания, пожелал вступить в разговор. Контрактников он стращал расстрелом, «срочникам» обещал снисхождение. Неизвестно, чем бы закончилось выяснение отношение обвешанных оружием противников, если бы не старейшины села. Кстати, они покормили российских солдат домашним обедом. Что касается Гелаева, который был назначен командующим вооруженными силами Чечни, то он плохо кончил. Оставленный соратниками, раненый в ногу, он пытался ее отрезать, дабы избежать гангрены, и скончался от потери крови.

   Но каково же было удивление Бабенко, когда он у Гойтов увидел мать. Да, это была Галина Степановна, которая впервые увидела сына в военной форме и с автоматом. Она приехала в Чечню из Забайкалья, куда перебралась с мужем после того, как Олега призвали в армию.

   - Была бы моя воля, я бы на пушечный выстрел не подпускал в расположении частей ни представителей комитетов солдатских матерей, ни самих мамочек! - говорит Олег Владиславович, и чувствуется, что двадцать лет назад он считал также. - Пацанам осталось служить меньше ста дней. Они собраны, сконцентированы, их ни пули не берут, ни снаряды. А тут мамки появляются… Два моих земляка с Углегорска погибли после того, как к ним прилетели матери. Видно, расслабились земляки.

   Галина Степановна, приехавшая в Чечню, чтобы забрать с проклятой войны родное дитя, убедилась, что сын не желает ее слушать. И требует, чтобы она незамедлительно возвращалась домой. Материнское сознание, затуманенное правозащитниками, не воспринимало очевидное: ее сын - не мальчик, а мужчина, воин, защитник Отечества. И он не оставит свою часть, своих боевых соратников.

   В аэропорту Грозного, куда с разрешения командира роты сержант Бабенко доставил мать, сфотографировались на память. Она, сын и его подчиненные, обеспечившие проезд по городу, нашпигованному минами, снайперами, засадами.

   Двадцать третье мая 1995 года стало для него последним днем службы. Разведрота стояла около Шали. Подогнали КАМАЗ, готовый доставить дембелей к вертолетной площадке. Сержант Бабенко сдал автомат калашникова, который за полгода службы в Чечне, без преувеличения, стал неотъемлемой часть его самого. С калашниковым он спал, питался, ездил и ходил. «Калаш», как проверенный боевой товарищ, никогда не подводил.

   Вертолет приземлился в Моздоке. Здесь, в Северной Осетии, текла мирная жизнь. Дембелей отправили в баню. После коллективной помывки уже бывший замкомвзвода Бабенко невольно задался вопросом. А сколько их, прилетевших из разных районов Чечни? Пожалуй, не меньше двухсот человек. Впрочем, он засомневался: наверное, ближе к тремстам.

   Эти были те, кого не увели мамки, кто не убежал сам, кому посчастливилось не быть убитым или раненым, кем вправе гордиться Россия. Олег Бабенко, перебравший на жительство в Корфовский в памятный дембельский год, - один из них. Здравия желаем, товарищ сержант запаса!..

 

 

Свой хлеб

   Похоже, эта круглая дата местного масштаба оказалась незамеченной: в прошлом году исполнилось двадцать лет, как в Корфовском открылась пекарня и в ней начали выпекать хлеб. До этого его, а также хлебобулочные изделия привозили из Хабаровска.

   Пекарня разместилось справа от въезда в центральную часть поселка. А именно на жилмассиве сейсморазведочной экспедиции объединения «Сахалингеология», которая не пережила начавшихся в 90-е годы экономических реформ. Вместе с ней оказалась ненужной и ведомственная столовая, но ее не бросили на произвол судьбы, не растащили по кирпичику. Предпринимательница из села Красная Речка Лидия Ивановна Шемчишина, имевшая опыт работы в потребительской кооперации, вложила средства в переоборудование отдельно стоящего здания столовой.

   В реконструированном помещении были установлены печи и тестомесы. Технолог Любовь Станиславовна Гайно из села Некрасовка взялась обучать корфовчан навыкам хлебопекарного дела.

   - Начинали мы с выпечки буханок из муки высшего сорта. Они были белоснежные, пышные. Каждая весила пятьсот пятьдесят граммов, - рассказывает заведующая производством ООО «Золотой колос» Вера Александровна Чумакова.

   Буханки продавали с фургонов, как было принято тогда. Открылось два киоска - у автодороги, которая проходит через поселок, связывая Хабаровск и Владивосток, на жилмассиве пятиэтажек. Заработал магазинчик в здании пекарни. Оборот составлял порядка тысячи буханок в смену. Половина продавалась в Корфовском. Вторая половина направлялась в Переяславку, Хор, Гродеково. Сегодня, когда пекарня производит семь тысяч буханок в смену,   район Лазо - основной потребитель продукции «Золотого колоса».

   - Наш хлеб дешевле хабаровского, но не хуже по качеству. Мы учитываем материальные возможности жителей небольших поселений, - продолжает Чумакова, которая в «Золотом колосе» начинала пекарем-булочником.

   Не секрет, что в краевом центре зарплаты существенней, и это на руку местным производителям. По словам Веры Александровны, итальянская лепешка «Фокачче» в Хабаровске стоит шестьдесят рублей. У «Золотого колоса» она почти в два раза дешевле. А вот зерновой хлеб, популярный у хабаровчан, в Корфовском вообще не выпускают: он не по карману жителям глубинки.

   Они берут «Деревенский», выпекаемый из смеси ржаной и пшеничной муки, «Московский», понятно, ржаной, «Горчичный», что из муки высшего сорта. Как частенько выражаются пожилые люди, серый, черный, белый, и за каждым из этих определений, вероятно, своя история из жизни. «Московский» и «Горчичный» производятся буханочками, «Деревенский» называется подовым, поскольку он печется без формы, как когда-то пекли на дне русской печи, которое называлось «под».

Наряду с хлебом пекарня стала производить батоны, потом крупные булочки типа «Ярославской», после чего был освоен выпуск сдобных изделий. Они изготавливаются не машинным способом, как в краевом центре, а вручную. Это оборачивается удорожанием продукции, однако «Золотой колос» от них не отказывается. Во-первых, есть спрос. Во-вторых, вслед за сдобой были освоены бриоши - булочки, названные по фамилии французского кондитера королевских времен, который, вероятно, первым применил сладкую помадку.

   Есть продукция, которую пекарня отправляет в Хабаровск. Это сухарь «Киевский», производимый из муки высшего сорта с добавлением изюма. Дважды в неделю машина везет его в город, где уйма своих производителей. Почему оптовики предпочитают «Киевский» из Корфовского? Там секрета не скрывают: обычно сухарь производят из непроданных, залежалых булочек,   а «Золотой колос» выпекает батоны для изготовления сухарей, нарезает их, сушит, упаковывает. И вкус другой…

   Примечательно, что смена собственника не затормозила деятельности предприятия. Установлено более совершенное технологическое оборудование, обновился автопарк, машинами которого продукция развозится по торговым точкам, расшились площади и ассортимент магазина в здании пекарни. Алексей Александрович Адамов, сегодняшний владелец, известен как благотворитель и меценат. Пирогами, испеченными «Золотым колосом», в Корфовском традиционно поощряются победители всевозможных конкурсов, именинники, ветераны. Но вот что примечательно: в тендерах и конкурсах предприятие принципиально не участвует. Там надо сбивать цены, идти на снижение качества, «Золотой колос» категорически против этого. А цены у него и без того минимальные…

   За два десятка лет  предприятие обзавелось асами хлебопечения. Приезжих среди них нет, все местные. Придя работать в пекарню, они сумели глубоко овладеть профессией, о которой имели общие представления. Лидия Степановна Рожкова начинала формовщицей. Замешивала тесто, стояла на печах, делала булочки, выписывала накладные. Была старшей смены, заведующей производством. Ушла на пенсию, но в пекарне осталась: работает дневным бригадиром.

   Алексей Анатольевич Барышев - тестомес. Приходится и вагонетки катать, и мешки с мукой носить. Ручного труда в пекарне хватает, но каждый из работающих понимает, что машина не приготовит так, как это сделает человек.

  0304-16-1

 С открытия пекарни трудится Ирина Павловна Яковлева. Она - старшая ночной смены, когда идет выпечка хлеба. Сухарно-бараночный и кондитерские цеха свою продукцию выпускают днем. У хлебопеков иной распорядок, и он сориентирован на потребителей, чтобы они с утра могли купить свежего хлеба.

   - Претензия к нам одна - хлеб вкусный, - объясняет заведующая производством. - Вот жалуются бабушки: возьмешь корфовского хлеба - и сразу его съедаешь. А городской жуешь день, два… И он еще остается.

   Знают ли, как глубинка экономит на хлебе, правительственные чины из Москвы? Те самые, что урезают прожиточный минимум, не индексируют пенсии работающих?

   Впрочем, с наступлением тепла даже после отмены льгот на проезд по пригородным маршрутам отправятся на свои участки хабаровские дачники. Киоск «Золотого колоса» на владивостокском шоссе, пересекающем Корфовский, они точно не пропустят. А в нем и хлеб, серый, черный, белый, и батоны, и бриоши. Пусть позавидуют корфовским пекарям их французские коллеги!

На снимке: пекарь-булочник Елена Ушакова.

                                           Фото Владимира Дмитриевича Масло.

 

 

 

                                   От тюрьмы и от сумы…

   0304-16-2

Он не живет в Корфовском полтора десятка лет, но о нем здесь не забыли. Анатолий Евгеньевич Зель, в прошлом председатель исполкома и глава администрации, рассказывает, как работал вместе с Владимиром Юрьевичем Погодиным, председателем поселкового совета. Вера Александровна Панкова, без малого сорок лет возглавлявшая жилищно-коммунальное хозяйство поселка, вспоминает о муниципальном многоотраслевом производственном предприятии «Корфовское», лучшем в районе и крае. Его директором был Погодин…

   Сам Владимир Юрьевич по-прежнему деловит, улыбчив. И называет фамилии корфовчан, с которыми свела судьба в 90-е годы и так называемые нулевые. Оптимист по натуре, он не только успехи, но неудачи расценивает как обретение опыта, без чего невозможно движение вперед, самоусовершенствование.

Хотя работа в Корфовском закончилась для него следственным изолятором, отстранением от должности директора жилищно-коммунального предприятия. Того самого, опыт которого краевая дума рекомендовала к распространению, за руководство которым он получил почетную грамоту Министерства строительства Российской Федерации из рук губернатора Виктора Ивановича Ишаева.

   Офицер Погодин прибыл в Корфовский в 1989 году после назначения командиром ракетного дивизиона, защищавшего небо Хабаровска от железнодорожного моста через Амур до армейской группировки на Красной Речке. За плечами подполковника была служба в Белоруссии и Социалистической Республике Вьетнам, где он исполнял интернациональный долг. А начиналась она в училище противовоздушной обороны в Ярославле, между прочим, родном городе Погодина.

В 1990 году состоялись выборы в местные органы власти. На одно депутатское место претендовало несколько кандидатов, они боролись за голоса избирателей, можно сказать, конкурировали, что прежде считалось немыслимым. Но горбачевская перестройка ломала стереотипы… Вадим Девалтовский, замполит части, убедил участвовать в них Владимира Погодина, тем самым продемонстрировав не на словах, а на деле единство армии и народа.

   Когда на первой сессии поселкового совета подавляющее большинство из тридцати депутатов проголосовало за избрание подполковника Погодина председателем совета, Владимиру Юрьевичу было над чем поломать голову. Поскольку должность председателя была освобожденной, ему предстояло оставить воинскую службу. Вместо военной академии, в которой он планировал учиться, Погодин поступил в ВЮЗИ - Всесоюзный юридический заочный институт.

   Движущей силой перестройки была убежденность, что если руководящие посты займут люди честные и деятельные, жизнь станет лучше. Прежде чем избрать Погодина председателем совета, депутаты интересовались не только воинской частью, где он был командиром. В школе расспрашивали, как занимается его старшая дочь, как она участвует в общественной жизни, как относятся к ней сверстники. Вероятно, логика была такая: если родитель не способен воспитать собственное дитя, в начальники он не годится.

   На первой сессии депутаты голосовали не только за председателя совета, но и за председателя исполкома. Владимир Юрьевич поддержал утверждение председателем исполкома Анатолия Евгеньевича Зеля, которого корфовчане знали по работе в каменном карьере, где он вырос от рабочего до директора. Важно было не только кадровое обновление поселковой власти. Оба руководителя были настроены на совместную работу, а не на выяснение отношений, какая власть, представительная или исполнительная, главней.

   Показательный пример: когда подъезжал самосвал, вываливая из кузова асфальт, Погодин и Зель на пару брали лопаты и разбрасывали его, обеспечивая фронт работ асфальтоукладчику. Тогда в Корфовском были заасфальтированы улицы Таежная, Советская, Резервуарная. В Сосновке - проезд к жилмассиву.

   - Активными депутатами были наши врачи Владимир Васильевич Реснянский и Валентина Викторовна Кибальник, директор школы Владимир Дмитриевич Масло, инженер Хехцирского лесхоза Татьяна Леонидовна Ахтомзянова, Нина Михайловна Волкова, которая работала в экспедиции объединения «Сахалингеология». Я пришел к выводу: требовать с депутатов выполнения наказов избирателей - это перебор. Каждый работает, у каждого семья. Я как председатель совета беру исполнение наказов всех депутатов на себя. Поскольку я лицо освобожденное, то имею возможность встречаться с руководителями предприятий, контактировать с сотрудниками исполкома, знакомиться с документами, выезжать на место проведения работ. Таким образом, мы добились выполнения всех наказов избирателей, хотя некоторые из них пришлось выполнять после досрочного прекращения деятельности советов, - вспоминает Владимир Юрьевич.

Наступил 1993 год, когда отношения между президентом Ельциным и председателем Верховного Совета Хасбулатовым обострились до крайности, что привело к роспуску советов всех уровней, от Верховного в Москве до поселкового в Корфовском. Правда, Погодин без работы не остался. Глава администрации Анатолий Евгеньевич Зель назначил его своим первым заместителем по жилищно-коммунальному хозяйству.

   Это было неслучайно: предприятия в соответствии с установками правительства Ельцина-Гайдара избавлялись от соцкультбыта, который создавали десятилетиями и которым всегда гордились. Многоквартирные дома, котельные, тепловые и электрические сети, очистные сооружения передавались местным органам власти. Как правило, в спешке, поскольку сами предприятия оказались в пучине проблем, которые были вызваны так называемыми реформами. Погодин, заочно учившийся в юридическом институте, который стал академией, следовал букве закона, хотя с позиций права трансформация собственности из ведомственной в муниципальную зияла белыми пятнами. Тем не менее Владимир Юрьевич добился от экспедиции «Сахалингеологии», чтобы она вместе с двухэтажками на улице Геологов передала производственную базу и технику. Крайрыболовпотребсоюз тоже принял условия Погодина, расставшись не только с домами и котельной, но и с нежилыми помещениями.

   Сам он недолго задержался в должности первого зама главы администрации, возглавив участок районного управления жилищно-коммунального хозяйства, из которого выросло ММПП - муниципальное многоотраслевое производственное предприятие. Директором ММПП «Корфовское» стал Погодин. Он продолжал гнуть свою линию: соцкультбыт передается не сам по себе, а с машинами и механизмами, объектами производственного назначения. Пускай это шамбовозка, неновая, но еще на ходу, пускай один-единственный сварочный агрегат… Пригодятся!

   - У нас были ремонтно-механические мастерские и склады. В автохозяйстве - кран, «вышка», бензовоз, трактор «Беларусь». И МАЗы, КамаЗы, - рассказывает Вера Александровна Панкова, работавшая заместителем директора ММПП «Корфовское». - Штат увеличился до двухсот человек. Мы вышли на второе место в поселке по численности работающих в поселке после каменного карьера…

   Когда на других предприятиях ЖКХ района и края зарплата выдавалась с задержкой до полугода, в Корфовском аванс и получку получали в срок и в полном объеме. Но откуда брались деньги, ведь коммунальные платежи не покрывали затрат, к тому же хватало неплательщиков?

   Предприятие было многоотраслевым не на словах, а не деле. Люди и техника ММПП «Корфовское» были заняты на Переяславском молочном заводе, в Вяземском дорожном ремонтно-строительном управлении. В населенные пункты Хабаровского района они доставляли угольное топливо. В общем, работали везде, где только было можно. Расчеты производились бартером, другими словами, товарами и услугами. Молоко и сметана из Переяславки направлялись не только в торговую сеть ММПП, которая включала пять магазинов и подкрепляла предприятие наличкой. Железная дорога за молокопродукты для рабочей столовой поставляла лопаты, ломы, другой инструмент. Это не было изобретением Погодина: бартерные схемы спасали от остановки предприятия всей страны, загнанные в угол монетаристами гайдаровской выучки.

Хозрасчетная деятельность ММПП замыкалась на заместителя директора Вадима Николаевича Девалтовского, бывшего замполита, бухгалтера Ольгу Владимировну Хлыст. Это были люди, в порядочности которых Погодин не сомневался. Однако сам, вероятно, недооценил реалий политической жизни, согласившись участвовать в выборах главы района.

   Выдвинула его Валентина Тихоновна Лягутская, глава Некрасовки, самого крупного в крае сельского поселения, неизменный оппонент районной власти. Она увидела в Погодине свежего человека, способного на неординарные решения. Ее поддержали руководители других поселений…

   Владимир Юрьевич находился в отпуске с выездом, когда он был объявлен в розыск с выпиской ордера на арест. Директора ММПП «Корфовское» обвинили в злоупотреблениях служебным положением. Его задержали в первый же день выхода на работу после отпуска, доставили в СИЗО. Через два месяца он был выпущен на свободу, однако от должности директора на время следствия его отстранили. Районный суд признал объявление в розыск и арест незаконными Погодина, но с постановлением суда не согласилась районная прокуратура. Краевой суд поддержал решение районного суда…

   - Для меня было очевидно, что уголовное право использовалось в угоду выборным предпочтениям, - говорит Татьяна Слепцова, известный в крае журналист, статья которой в газете «Тихоокеанская звезда» называла вещи своими именами.

   Не смотря на возбуждение уголовного дела, Погодин не отказался от участия в выборах. Он показал второй результат, причем разница с лидером гонки, действующим главой, была минимальной. Впрочем, победитель скоро получил должность краевого масштаба, и Хабаровский район вступил в полосу новых выборов. Фавориты были очевидны до формальных процедур: это и.о. главы Владимир Александрович Алешко и Владимир Юрьевич Погодин, лишенный должности директора ММПП «Корфовское», между прочим, единственного рентабельного предприятия в районном ЖКХ, но не лишившийся поддержки избирателей.

   Не желая очередной войны компроматов, главы поселений рекомендовали Алешко встретиться с Погодиным. Такая встреча состоялась. Ее результатом стал компромисс: Погодин снял свою кандидатуру с выборной гонки, избранный главой Алешко назначил его своим первым заместителем. Как нетрудно догадаться, в сферу деятельности первого зама входило и ЖКХ.

   - В районе двадцать семь поселений, и почти у каждого свое предприятие жилищно-коммунального хозяйства. Раз в квартал мы собирались на одном из них с директорами, бухгалтерами, экономистами. Это были своего рода взаимопроверки, - рассказывает Владимир Юрьевич. - Предприятие готовилось к приезду коллег, но показухи не было. Обменивались мнениями и документами, учились друг у друга…

   Поездка в Корфовский разбередила душу: ММПП фигурировало в банкротах. Отстранение Погодина от должности директора не лучшим образом сказалось на финансовых показателях предприятия. Текущая задолженность перевалила за пять миллионов. Но активы в ценных бумагах Сбербанка, приобретенных еще Владимиром Юрьевичем, составляли тридцать пять миллионов. При таком соотношении реально оздоровление предприятия, однако управляющий, назначенный арбитражным судом, неподконтрольный органам власти, муниципальное многоотраслевое производственное предприятие «Корфовское», похоже, приговорил…

Пять лет работал Погодин первым заместителем главы Хабаровского района, занимаясь строительством и архитектурой, чрезвычайными ситуациями и другими делами. В 2007 году он принял предложение генерального директора Корфовского каменного карьера Дмитрия Владимировича Левина возглавить кирпичное производство, объединившее два завода - Хабаровский №3 и Вяземский. Карьер становился многопрофильным предприятием, которое выпускало не только щебень, но и кирпич, а также мостовые железобетонные конструкции.

   Вероятно, другой человек, переживший то, что выпало Погодину, стал бы ярым обличителем власти. Или, наоборот, пофигистом, который ко всему безразличен. Владимир Юрьевич остался таким, каким его помнят корфовчане, - легким на подъем, энергичным, инициативным. Может, в восприятии прошлого прибавилось иронии.

   - Улица Советская была разбитой, люди неудовольствия не скрывали, - рассказывает он о своей работе в администрации поселка. - Мы выровняли проезжую часть, засыпав ее отсевом. И сразу появились жалобы на запыленность: проедет машина - ни во дворе, ни в доме нет спасения от пылищи. Отсыпали улицу щебнем, запыленность исчезла, но жители Советской нас ругали не меньше. По щебенке стало трудней возить воду от колонок: колеса тележек с бидонами застревали. Наконец, на средства железной дороги Советская была асфальтирована. Но там опять претензии: по асфальту гоняет на машинах молодежь. Не дай Бог, собьют кого. Что ж, надо устанавливать ограничители скорости. Получается так: чем больше делалось на Советской, тем больше поводов для недовольства возникало. Диалектика!.. - улыбается Владимир Юрьевич.

   А сколько упреков слышал он, когда взялся за очистку пруда в центре поселка!.. В этот пруд стекали талые и дождевые воды с улицы Таежной, он превратился в большую лужу, в которой купалась детвора. Когда вода с водоема была спущена и техника ММПП «Корфовское» начала выгребать грязное месиво с его дна, Погодину как директору предприятия досталось. Его представляли разрушителем едва не главной достопримечательности поселка. Однако вскоре сама матушка-природа встала на сторону поборника чистки пруда. От сильных морозов разорвало водопровод, директор карьера Виктор Петрович Быстров согласился с предложением Погодина убрать перемычку, и вода кристальной чистоты хлынула в пруд. Злые языки утихли, ребятне в жару лучшего места для купания не найти.

   Так бывает: если человек берется за благое дело вопреки устоявшимся мнениям, к нему непременно придет успех. И память о добрых свершениях с годами только окрепнет…

Живите долго!..

   На ее родине, в Рязанщине, цыганка нагадала девочке Наде, что жить она будет далеко-далеко и что у нее будет двое детей. Цыганка как в воду глядела. После окончания Моршанского библиотечного техникума Надежда получила распределение на Дальний Восток.

   В Корфовском она без малого пятьдесят лет, и все это время работает в библиотеке. Вышла замуж, вырастила сына и дочь, дождалась внуков. Казалось бы, забот хватает, но Надежда Ивановна Юракова приняла предложение Анатолия Евгеньевича Зеля, который был главой Корфовского, возглавить совет ветеранов поселения.

   Общественная работа особенная. Не только потому, что она не оплачивается. Надо находить в себе силы ее выполнять, когда тебя благодарят и когда тебя ругают. При этом критический настрой вызван не твоими поступками, а действиями власти. Выслушать недовольного - это полдела. Важно донести его аргументы до самой власти, убедить ее отреагировать. Задача почти невыполнимая, но если иметь в виду материальное положение участников Великой Отечественной войны, то очевидны перемены к лучшему, внимание властной вертикали к нуждам фронтовиков. Жаль, не все дожили до увеличения пенсиона, жилищных льгот, юбилейных наград.

   - В 1970 году в Корфовском, пожалуй, впервые день Победы отмечался широко. Зинаида Александровна Старчикова и я как сотрудники библиотеки были привлечены к приобретению подарков. Мы купили, как сейчас помню, двести шестьдесят пять книг. Столько проживало в поселке участников войны, это были еще нестарые люди, многие из них работали, - вспоминает Юракова.

   В 2015 году, когда отмечалось 70-летие Победы, фронтовиков можно было пересчитать по пальцам. Хотя были живы и вдовы не вернувшихся с войны, и труженики тыла. Но время не остановить: поколение победителей уходит из жизни.

   0504-1605

В 80-е годы было принято решение создать в стране единую общественную организацию, объединившую ветеранов войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов. На краевом уровне ее возглавил Григорий Ефимович Подгаев, бывший председатель крайисполкома, фронтовик. В Корфовском председателем совета ветеранов избрали Анатолия Тимофеевича Ершова. С января 1943 года по май 1945 года он воевал в отдельном саперном батальоне, а в мирное время работал в системе Союзвзрывпрома. Был начальником строительного участка №72, можно сказать, партнера каменного карьера. Совет ветеранов поселка под его руководством делал первые шаги.

   Следующим председателем был Александр Евдокимович Родюшкин. Как и его предшественник, он работал в СУ-72, знал людей как своего участка, так и карьера, который всегда был ведущей организацией поселка. Как правило, ветераны собирались 23 Февраля и 9 Мая. Хотя в школу их приглашали не только по красным дням календаря, но и на соревнования по военно-прикладным видам спорта, где ребята метали гранаты, преодолевали препятствия, ориентировались по карте.

   Борис Ильич Сапельник, который позже возглавил совет ветеранов, в августе 1945 года был командиром отделения разведки истребительного противотанкового батальона. До ухода на заслуженный отдых работал в карьере. Пожалуй, он первым из корфовчан перебрался на жительство в дом ветеранов, который построили в Хабаровске на улице Льва Толстого. Председателем совета был избран Владимир Иванович Назарчук. В восемнадцать лет в составе танковой бригады он воевал с японцами, после тяжелого ранения получил инвалидность. Прошла войну и его жена Валентина Ивановна. К этому времени в Корфовском был введен в эксплуатацию Дом культуры. Появились новые возможности для встреч, чествований, концертов.

   Григорий Павлович Алдухов, став председателем совета ветеранов, добился переноса монумента погибшим в Великую Отечественную войну с владивостокского шоссе к Дому культуру. Задача была непростая: создателей монумента, который был открыт в 1970 году, найти не удалось, поэтому всю работу ветераны выполняли сами. Бетонировали, плотничали, отделывали. Получилось замечательно. Открытие монумента на новом месте состоялось в 1992 году. Время не остановить: уже нет ветеранов, стараниями которых он получил второе рождение, но сам монумент, дополненный списком погибших корфовчан, стал священным местом для жителей поселения.

   Валентина Леонтьевна Бубашнева заведовала почтовым отделением, а после ухода на пенсию возглавила совет ветеранов. Он строил планы, имея в виду не только фронтовиков, но и тружеников тыла, вдов участников войны. При содействии администрации поселка те из них, кто жил в многоквартирных домах и не занимался огородничеством, получали картошку, капусту, другие овощи, которые выращивались местными сельхозпроизводителями.

   - За три десятка лет своего существования совет ветеранов не только приобрел известность как в самом Корфовском, так и в Сосновке, Чирках, Хехцире, которые входят в состав поселения. Главное, что сами фронтовики, в том числе прибывшие к нам с других регионов, знают: совет ветеранов есть, в нем на учете каждый. Мы выезжаем на дом. И не с пустыми руками, хотя для пожилого человека дороже любой вещи внимание к нему, общение с ним, очередное подтверждение, что никто не забыт и ничто не забыто, - говорит Надежда Ивановна Юракова.

   Из Санкт-Петербурга перебрался к сыну на Дальний Восток Александр Иосифович Скосырских. Жил он в Сосновке и не думал, что по новому адресу к нему нагрянут гости из Корфовского. Поинтересуются здоровьем, попросят рассказать о боевом пути. Так состоялось знакомство с членами совета ветеранов поселения, и оно закрепилось новыми встречами, взаимным интересом и душевностью.

   0504-16-6

В 1941 году был признан в действующую армию Иван Маркович Тарасенко. Было ему тогда восемнадцать лет. Победный май он встречал в сержантских погонах. К нему в Сосновку члены совета ветеранов наведывались на день рождения, 23 Февраля и 9 Мая. Он выходил к общественникам в той одежде, которую они ему подарили. Не потому, что одеть было нечего, кроме рубашки и пуловера, приобретенных советом ветеранов на деньги из бюджета поселения. Сержант Великой Отечественной всем своим видом показывал, как он ценит и эти визиты к нему, и скромные презенты общественности. Был год, когда День защитника Отечества совпал с масленицей. На столе Тарасенко, который завтракал, стояли блины и сметана. Увидев пирог, привезенный гостями из Корфовского, Иван Маркович попросил внучку его немедленно разрезать, после чего придвинул себе кусок. Понятно, родные не обиделись. Они понимали, что для старейшины семейства посланцы совета ветеранов как желанное напоминание о боевой юности, которая всегда с ним.

   Там же, в Сосновке, невозможно было пройти мимо дома Логиновых. Сергей Дорофеевич с 1941 года служил в артиллерии. А его жена, с которой они вырастили двоих сыновей, в войну еще девчонка, маленькая, худенькая, работала на угольной шахте. Так сошлись в одной семье фронт и тыл. Дорофеевы всегда были рады членам совета ветеранов. А бывший артиллерист порой выражал недовольство: дескать, устал сидеть на балконе и дожидаться… В мероприятиях по ветеранской линии неизменно участвовал Петр Данилович Колодин, хотя с возрастом здоровья не прибавлялось. В рядах школы младшего командного состава Хабаровского пограничного округа он воевал с японцами. После войны вырастил пятерых детей. У него двадцать два правнука.

   В девяносто пять лет упал, сломав шейку бедра. От операции не отказался и постепенно встал на ноги. В наступившем 2016 году был озабочен предстоящей огородной страдой. Просмотрел купленные семена, горел желанием выращивать рассаду… В день похорон кто-то обратил внимание на мусор у двухэтажки, где жил Колодин. При нем этого не было, хотя он знал, что к дому прикреплен дворник, однако сам не считал зазорным взять в руки метлу.

   Накануне Дня защитника Отечества в культурно-досуговом центре поселения чествовали Алексея Николаевича Лубянкина. Бывшему разведчику и кавалеру ордена Славы исполнилось девяносто пять лет. У него три дочери, взрослые внуки, подрастают правнуки. В 2017 году девяностолетие, наверное, самого молодого участника Великой Отечественной в поселении - Макара Афанасьевича Мазурка. Для совета ветеранов юбилей - не только достойный повод поздравить заслуженного человека. Это еще и головоломка: а что ему подарить?.. Впрочем, пристрастия Макара Афанасьевича известны. Это парфюм, которым он с удовольствием пользуется.

   - Не надо думать, что совет ветеранов распивает чаи с пирогами, выкупает подарки - и только. Есть дела, требующие умения и силы, - замечает Надежда Ивановна. - Правда, берется за них исключительно слабый пол…

   Зинаида Ильинична Фесенко, Любовь Федоровна Богданович, Любовь Тихоновна Ушакова побелили двухкомнатную квартиру, в которой живет труженица тыла. А после побелки помыли полы, расставили мебель - в общем, навели порядок. Да, органы социальной защиты оплачивают участникам войны и приравненным к ним ветеранам затраты на ремонт жилища. Но делается это на собственные сбережения, после чего выдается компенсация. Так Леонид Иванович Чумаков заменил кровлю частного дома, Нина Федоровна Буянкина - трубы и сантехнику квартиры, Раиса Федоровна Ежова - окна. Однако не всех такой подход устраивает... Важно понять пожилого человека, не пренебрегать его мнением. Характерный пример: в дом престарелых на Красной Речке определили двух женщин из Корфовского. Одна не нарадуется, ей нравится и комната, и прихожая, и балкончик. Другая прожила десять дней и вернулась.

   Бывает, что родственников интересует не сам человек, а его недвижимость. Известен случай, когда женщина после смерти мужа согласилась с предложением племянницы продать дом в Корфовском и купить квартиру в Хабаровске. Понять их можно: с возрастом не обойтись без ухода, а из города не наездишься. Но когда открылось, что квартира приобретена на другое лицо, женщина не простила обмана, возвратившись в Корфовский. Не без труда добилась комнаты в общежитии, с племянницей прекратила отношения. Хотя деньги за дом ей не отдали… Обнадеживает одно: в большинстве семей к своим старикам относятся с уважением.

   С начала 90-х годов в Корфовском, как и в других поселениях страны, в первое воскресенье октября отмечается День пожилого человека. Как полагает Надежда Ивановна Юракова, это не праздник, а просто день, когда убеленные сединами корфовчане собираются вместе. В культурно-досуговом центре для них накрывают столы, готовят викторины и выступления самодеятельности, но для самих ветеранов, наверное, важней всего - общение друг с другом. Трогательны судьбы Марии Григорьевны Дейниковой и Дарьи Сергеевны Ибрагимовой. Они с детства жили в Чирках, работали в войну, признаны тружениками тыла. Но Ибрагимова в последние годы живет с сыном на 24-м километре. Встречаются подруги, вероятно, дважды в год - на день Победы и на день пожилого человека.

   В совете ветеранов надеются, что в 2016 году будет реконструирован монумент погибшим в Великую Отечественную войну землякам. Администрация поселения готова выделить средства, но с подрядчиками были нелады. На этот раз подрядчик намерен приступить к работе. Планируется переделать настил, увеличить количество ступенек, видоизменить плоскость с фамилиями павших.

   В 2016 году юбилейная дата у библиотеки поселения: ей исполняется шестьдесят пять лет. Надежда Ивановна, как все сотрудники библиотеки, рассчитывает, что продолжится ремонт культурно-досугового центра, в частности, будут замены окна в библиотечных помещениях, побелены-покрашены потолки и стены.

   - А там можно и на заслуженный отдых, - замечает Юракова.

   Седьмой год возглавляющая совет ветеранов Надежда Ивановна не скрывает, что ее заряжает жизненной энергией и оптимизмом военное поколение. Оно вынесло множество бед и утрат, однако не впало в уныние, не потеряло веру в лучшее, не утратило доброжелательного отношения к повседневности. Более молодые пенсионеры склонны порой оценивать житье-бытье с меркантильной точки зрения.

   - Куда идешь с сумкой? - прозвучал прямо на улице вопрос к Юраковой.

   - Иду поздравлять, - отвечала Надежда Ивановна.

   - Тебе это надо?

   - Человеку хочется сделать приятно, поддержать его. Это работа совета ветеранов…

   - Сколько же платят за такую работу? - не унималась старая знакомая.

   - Ничего не платят, - обронила Юракова.

   - Хоть тысяч пять платят? Ну три… Вообще нет? Ну ты и дура! - услышала Надежда Ивановна, и ей стало не по себе.

   Нет, не от обиды за бранное слово, а от глубокого сожаления за женщину, которая привыкла все в жизни измерять рублем. Как же она, молодая и здоровая, обделила себя, своих близких! Уважение людей, их доверие и участие не купить за деньги. Как и любовь детей, внуков, их улыбки, их счастливые глаза.

   Скрипит под ногами мартовский снег. По главной улице Корфовского идет Надежда Ивановна Юракова. С ней здороваются, ее рады видеть. Председателю совета ветеранов поселка к лицу седина, морщинки у глаз ее не старят, а украшают. И ангел-хранитель рядом с ней. Надо только ощущать его присутствие…

   На снимках: Любовь Федоровна Богданович и Надежда Ивановна Юракова от совета ветеранов поселения поздравляют с 95-летием фронтовика Алексея Николаевича Лубянкина; первый председатель совета ветеранов Корфовского Анатолий Тимофеевич Ершов.

 

 

Живоносный источник

 

   Хабаровский краевед Анатолий Жуков показывает фотографию вагона-храма, который курсировал от Владивостока до Хабаровска в конце XIX - начале XX века. На станциях и разъездах в вагоне-храме, вмещавшем до пятидесяти прихожан, проходили церковные службы, исполнялись православные обряды. Кто из корфовчан был крещен в вагоне-храме Уссурийской железной дороги, кого из них венчали, сегодня неизвестно. Не только потому, что сто лет прошло. В 1917 году новая власть взялась арестовывать священников, уничтожать церкви и церковные книги, в которые записывались фамилии прошедших крещение, венчание, отпевание.

   - Можно не сомневаться, что родившие на станции Корфовской были крещены если не в вагоне-храме, то в хабаровских церквях. Там же венчались молодые. По-другому тогда просто не могло быть, - заключает Анатолий Михайлович.

   Десятилетия борьбы партии и государства с религией сделали свое дело, но как только запреты пошли на спад, люди потянулись к Богу. И Корфовский - не исключение. На автобусах и электричках корфовчане отправлялись в хабаровские храмы с желанием поучаствовать в службе, исповедоваться, причаститься.

   1404-16-2

Восьмого октября 2008 года на собрании, в котором участвовали глава поселка Анатолий Евгеньевич Зель, генеральный директор Корфовского каменного карьера Дмитрий Владимирович Левин, секретарь Хабаровской епархии протоиерей Олег Хуторской, был образован православный приход в честь иконы Божьей Матери «Живоносный источник». Председателем приходского совета была избрана Татьяна Леонидовна Ахтомзянова, заместителем председателя - Валентина Алексеевна Сбоева.

   Начались регулярные богослужения, для проведения которых предоставлялось помещение в здании поселковой администрации. В первом крещении участвовало столько народа, что на всех не хватило крестильных принадлежностей. Таинство крещения совершали семьями. Такая была тяга соединиться с Богом.

   С января 2009 года приход окормлял иерей Евгений (Колупаев). Не обходилось и без пересудов. Пожалуй, чаще других упоминали Ахтомзянову, и это понятно. В перестроечные годы она была секретарем партийной организации Хехцирского лесхоза. Один из священнослужителей, приезжавших в Корфовский на богослужения из Хабаровска, на досужие намеки ответил так: «У каждого свое время, когда Господь допускает до себя…»

   Выпускница лесотехнического вуза Татьяна Польских (в замужестве Ахтомзянова) прибыла в Хехцирский лесхоз по распределению в 1975 году. Работала инженером, начальником цеха. Человек активной жизненной позиции, она сразу окунулась в водоворот общественной жизни, стала членом партии, потом возглавила партийную организацию лесхоза. Но в раннем детстве у нее была другая жизнь, в которой Таня вместе с бабушкой на коленях молилась, вглядываясь в иконы, стоявшие в углу частного дома. В три года она без запинки знала «Отче наш». В пять лет ее крестили. Память сохранила праздничное облачение священника, залитую солнцем горницу. Что-то трудноуловимое осталось в душе, и когда Татьяна Польских стала студенткой технологического института в Красноярке, ноги в пасхальную неделю сами привели в единственную сохранившуюся в городе церковь.

   Сколько было таких бабушек, учивших внуков молиться, крестивших их тайком, заронивших в юные души семена православия?.. Прошли не годы - десятилетия, прежде чем эти семена взошли, причем, не в лучшую пору, когда запрет КПСС, развал СССР повлекли за собой безработицу, обнищание, хаос. Вера в Бога оказалась для многих спасением. Ахтомзянова не скрывает, что крушение государственных институтов она восприняла с непреходящей болью, хотя понимала их несовершенства. Будучи уже в лоне Церкви, возглавляя приходской совет, она не ожидала увидеть на крещении Таисию Петровну Ветрюк, с которой работала в лесхозе, которая рекомендовала ее в члены КПСС. Они встретились глазами, и Татьяна Леонидовна не заметила в ее глазах осуждения. Напротив, взгляд Ветрюк выражал заинтересованность, внимание, решимость. Таисия Петровна пришла на крещение не одна, а с членами семьи. «У каждого свое время, когда Господь допускает до себя», - вспомнила Ахтомзянова слова священнослужителя, услышанные невольно.

   Первого июня 2011 года митрополит Хабаровский и Приамурский Игнатий освятил в Корфовском место строительства храма. Осенью того же года настоятелем прихода был назначен иерей Олег Разумов. На пожертвования прихожан приобреталась церковная утварь. В том числе купель для крещения, венцы для венчания, поминальный канун. На пожертвование семьи прихожанки Натальи Павловны Черной в иконописной мастерской Москвы была заказана икона Божией Матери «Живоносный источник». Протоиерей Артемий Владимиров доставил икону в приход, освятил ее.

   История воцерквления Натальи Павловны печальна и светла. Она выросла в Корфовском, вместе с мужем работала на севере, вернулась в родные места. Возведение храма в поселке уже началось, и Александр, супруг Натальи, отправился к строителям посоветоваться по какому-то хозяйственному делу. На стройплощадке ему вдруг стало плохо. Смерть Александра у двери строящегося храма Наталья восприняла как знамение. «Я поняла, что Саша привел меня сюда», - говорит она.

   Пятого ноября 2011 года, в Димитриевскую родительскую субботу, состоялся крестный ход к строительству храма. Прихожане жертвовали на кирпичи, которые были освещены. Кирпичи с именами корфовчан закладывались в стены будущего храма.

   Двенадцатого марта 2012 года по благословлению митрополита Хабаровского и Приамурского Игнатия у прихода появился новый небесный покровитель - благоверный князь Димитрий Донской. В ноябре того же года на купол строящегося храма был установлен крест.

   Шестнадцатого марта 2013 года были освящены восемь колоколов. Их отлили на заводе в городе Каменск-Уральский Свердловской области. Вес самого большого из восьми колоколов - семьсот килограммов. Тогда же настоятелем строящегося храма был назначен протоиерей Андрей Зырянов.

   Строительство подходило к концу, и девятого июня 2013 года митрополит Хабаровский и Приамурский Игнатий совершил чин освящения храма во имя святого благоверного князя Димитрия Донского. В пахнущих известью и краской стенах правящий архиерей отслужил Божественную литургию, после чего сердечно поблагодарил благоустроителей. В частности, генерального директора Корфовского каменного карьера, которому было преподнесено в дар редкое издание Священного Писания.

   Храм расположен через дорогу от рукотворного озера и, как корабль, отражается в водной глади. Пожалуй, это самый красивый уголок Корфовского. Храм виден издалека. Среди зелени деревьев сверкает золотой купол с крестом. Продолжает храмовый комплекс колокольня с колоколами, которые возвещают новую страницу в жизни поселка.

   Двери обители открыты. Там и тянется душа сюда. Хочется зайти, постоять, подумать как о вечном, так и о собственной жизни. Идут, идут прихожане в воскресные, праздничные дни под перезвон колоколов. Храм в честь святого благоверного князя Димитрия Донского стал символом духовного единения подобно своему небесному покровителю, который в годину испытаний сплотил русский народ, объединив крещеных и некрещеных, детей и родителей.

   Дмитрий Владимирович Левин планирует расписать стены внутри храма. Заказан красивейший иконостас, где обретут постоянное место иконы Христа Спасителя, Пресвятой Богородицы, наиболее почитаемых приходом святых Димитрия Донского, Сергия Радонежского и других. На храмовой территории возводится воскресная школа. Ее проект митрополит Хабаровский и Приамурский Игнатий утвердил в 2014 году, благословив Дмитрия Владимировича Левина на благое дело. Осенью 2015 года заложен фундамент и возведены стены здания.

   Из поездок по городам и весям Отчизны корфовчане привозят дары приходу. Из Крыма привезена икона святого Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа Симферопольского и Крымского, из Москвы - икона святой Матроны Московской, из столичного монастыря - иконы Владимирской Божией Матери и Николая Чудотворца, написанные в стилистике XIX века. Пожертвованы храму напрестольное Евангелие, доставленное из Санкт-Петербурга, икона святителя Спиридона, которая привезены с греческого острова Корфу, Боголюбская икона Божией Матери, выполненная из металла. Приходом села Новокиевский Увал Амурской области подарена особо почитаемая на Дальнем Востоке икона Албазинской Божией Матери.

   В июне 2015 года на пожертвования прихожан был изготовлен металлический поклонный крест. По благословению митрополита Хабаровского и Приамурского Игнатия поклонный крест был установлен на вершине Большого Хехцира вместе с прихожанами храма Серафима Саровского из Хабаровска в честь 70-летия Победы в Великой Отечественной войне.

   За время существования прихода в Корфовский были принесены такие святыни как рака с мощами Николая Чудотворца, ларец с мощами Анастасии Узорешительницы, ларец с мощами воина Виктора. Жители поселка сподобились приклониться к этим и другим православным святыням. Для председателя приходского совета Татьяны Леонидовны Ахтомзяновой особо памятно пребывание иконы Божией Матери «Умягчение злых сердец», которой молятся, чтобы не было вражды.

   Эту икону не планировалось приносить в Корфовский. Но поскольку она была в Переяславке, Ахтомзянова взялась убеждать иерея Евгения (Колупаева), служившего в Переяславке, окормлявшего приход в Корфовском некоторое время, хотя бы на час завезти святыню при возвращении ее в краевой центр. Тогда еще не был построен храм, и богослужения проходили в зале администрации. Ахтомзянова не могла не видеть, что выборы главы поселка раскололи корфовчан на два лагеря. Она была убеждена, что икона «Умягчение злых сердец» поможет преодолеть этот раскол.

   По ее прикидкам, полпоселка пришло приложиться к святыне. Татьяна Леонидовна видела, как менялись лица, в которых сквозила ненависть, как взаимные обвинения и ругань уступали место терпимости и добрым взглядам. Кто-то наверняка скажет: Ахтомзянова выдает желаемое за действительное. Сама она вряд станет вступать в спор по этому поводу. Однако расскажет, что после пребывания в поселке иконы Божией Матери «Неупиваемая чаша», которой молятся для избавления близких от пьянства, одна женщина призналась, что ее сын действительно бросил пить.

   Таких историй в поселке немало. У кого-то родился ребенок, кто-то дождался выздоровления родного человека, кому-то удалось на работу устроиться. И всему этому предшествовали молитвы. В храме и дома, по написанному и своими словами. А главное - с непоколебимой верой, что Господь услышит и поможет. И Богородица, и святой Спиридон - тот самый, которому молятся, чтобы найти работу.

   1404-16-3

Настоятель храма святого Димитрия Донского иерей Андрей (Зырянов) и председатель приходского совета Татьяна Леонидовна Ахтомзянова не тешат себя иллюзиями. Принявших крещение корфовчан теперь много, но ведь немало тех, кто после этого забыл дорогу к храму. Участвовать в богослужениях в воскресные и праздничные дни, исповедоваться, причащаться готовы не все из крестившихся, хотя они считают себя православными. Нужно научиться принуждать себя к благим поступкам, не идти на поводу страстей.

   …Обычный день. Предобеденное время. Большие двери храма не без труда открывают две девочки. Судя по рюкзакам за плечами, это школьницы.

   - Мы пришли помолиться, - говорят они, направляясь к иконам.

   Еще нет иконостаса и не расписаны стены. Еще судачат о поступках директора карьера, не пожалевшего средств на строительство храма и воскресной школы. Но есть они, отроковицы, приходящие к образам по велению души.

   На снимках: храм святого Димитрия Донского; митрополит Хабаровский и Приамурский Игнатий освящает место строительства в Корфовском в июне 2011 года

 

 

 

 

 

 

 

 

   Для главы Корфовского Вадима Борисовича Голубева 27 марта - особенный день. Полковник в запасе, он отмечает, можно сказать, профессиональный праздник - день внутренних войск, в которых отслужил тридцать три календарных года. Не обязательно в этот день его ждет накрытый стол, но обязательно он разговаривает с сослуживцами. Пусть по телефону, за тысячи километров друг от друга, они вспоминают пройденный путь. И Афганистан, где тогда еще капитан Голубев участвовал в боевых операциях, за что был отмечен орденом Красной Звезды.

   Уйдя в запас, он дома не усидел. Работал в службе безопасности почтовой связи, на охранном предприятии. В 2011 году ему предложили участвовать в выборах главы Корфовского. На первый взгляд, это естественно, ведь Вадим Борисович - житель Сосновки, которая входит в Корфовское городское поселение. Да и опыт заместителя командира дивизии, кем служил Голубев в последние годы, немало значит на гражданке. Неестественным было то, что предыдущий глава не доработал до конца срока. Решением совета депутатов поселения он был смещен с должности.

   Для Голубева, которого выдвинула партия «Единая Россия», поначалу не было понятно, почему не нашлось кандидата в самом Корфовском, где каменный карьер, средняя школа, другие предприятия и учреждения, а значит достойные кадры. Но когда на здании администрации были сорваны государственные флаги, когда обстреляли машину, в которой ехали замглавы поселения и председатель совета депутатов, опасения местных жителей ему стали понятны. Как фильм «Никто не хотел умирать», но в нем показывалась послевоенная Прибалтика с недобитыми гитлеровскими прихвостнями. А кто сеял страх в Корфовском?

   - Ситуация была действительно накалена, - признается Вадим Борисович, возвращаясь к первым месяцам работы в должности главы. - Какие-то люди врывались в кабинет, кричали, стучали по столу кулаком. То ли психически ненормальные, то ли сильно выпившие, то ли желающие выглядеть теми и другими, а на самом деле отстаивающие собственные интересы, понятно, корыстные.

   Основания для недовольства имелись. Многоквартирные дома обслуживались плохо. Крыши протекали, в подвалах стояла вода, подъезды наводили тоску облезлой краской… Как выяснил новоявленный глава, межмуниципальная управляющая компания, отвечающая за содержание жилфонда не только в Корфовском, но и в других поселениях Хабаровского района, нанимала частные фирмы, которые следили за общедомовым имуществом. Корфовский обслуживала фирма из Ильинки.

   Убедившись в неспособности ее реагировать на нужды корфовчан, Голубев добился от управляющей компании заключения договора с другой фирмой. И дело сдвинулось с мертвой точки … Крыши начали чинить, в подвалах прибавилось порядка, подъезды стали радовать свежей побелкой и покраской.

   А тут новая незадача: предприятие, которое вывозило твердые бытовые отходы, потребовала увеличения тарифа. Люди, естественно, возмутились, более того, в многоквартирных домах были убеждены, что рассчитываются не только за себя, но и за частный сектор, где намеренно не устанавливают контейнеры. Голубев не без удивления обнаружил, что за транспортировку отходов корфовчане платят по отдельной квитанции. Иначе говоря, не по квитанции за жилищно-коммунальные услуги, как в Хабаровске, где управляющие компании работают в связке с предприятием по санитарной очистке. Вероятно, таким образом люди защищены от самоуправства обслуживающих организаций.

   Сегодня и в Корфовском вывоз отходов оплачивается по квитанции за жилищно-коммунальные услуги, что Вадим Борисович характеризует как разворот с головы на ноги, естественный и разумный. Правда, без увеличения тарифа не обошлось. Тем не менее шантаж поставщика услуг теперь исключен, мусорные кучи в человеческий рост не вырастают. Другое дело, что лечение жилищно-коммунальных болячек всякий раз затягивалось. Пожалуй, это было вызвано издержками в районном руководстве, где один и.о. главы сменялся другим и.о. главы. В конце 2015 года неопределенности положен конец, с избранием главой Дениса Геннадьевича Удода районная администрация и входящие в зону ее ответственности структуры прибавили активности.

   Пока Голубев перестраивал жилкомхоз, его оппоненты определились с уязвимым местом главы. Очевидно, что он не живет в Корфовском, а приезжает сюда на работу. Значит, можно намекнуть: ему нет дела до нужд Корфовского.

   - В Сосновке я слышу то же самое. И критикуют меня по месту жительства аргументированно: если Сосновка на треть формирует бюджет поселения, то изволь треть расходной части использовать на нужды Сосновки, - пересказывает Голубев суть претензий уже сосновцев, а не корфовчан.

   Без малого пять лет его пребывания в должности главы поселения - это начатый, но еще не оконченный ремонт культурно-досугового центра, за который почему-то не брались предшественники Голубева, хотя крыша текла, батареи грели плохо. В общем, Дом культуры Корфовского каменного карьера, переданный в ведение поселения и сменивший название, влачил незавидное существование.

   Голубев решил не откладывать ремонт, но делать его поэтапно, в соответствии с возможностями бюджета поселения. На первом этапе починили кровлю. Точнее, вместо плоской крыши, впитывающей воду, почти как губка, здание обрело шатровую крышу, выложенную зеленой черепицей. Такая крыша не только защитила от осадков, но и сделала красивей внешний вид культурно-досугового центра.

   Потом деньги были брошены на ремонт отопительной системы. Через год преобразилось фойе, где заменены входные и внутренние двери, произведена побелка и покраска. На очереди - обновление сцены. Вряд ли кто поедет в культурно-досуговый центр из Сосновки, от которой до Корфовского полтора десятка километров. Занимаются в кружках, посещают спортивные секции, берут книги в библиотеке, которая на втором этаже культурно-досугового центра, конечно же, корфовчане разных возрастов. Так справедлив ли упрек Голубеву за невнимание к Корфовскому?

   Спортивная площадка на жилмассиве пятиэтажек - менее затратный проект, но от этого не менее убедительный. Был уложен грунт в ее основание, потом асфальт. Восстановлены бортики, освещение. С наступлением холодов площадку залили, и она стала ледовой ареной, куда потянулись любители коньков и хоккея. Но почему раньше этого не было сделано?

   Голубев не из тех, кто зажимает критику, видит в представительной власти исключительно одобрям-с. Во многом благодаря ему отношения администрации и депутатов такие, какие они, наверное, должны быть в идеале. В том смысле, что специалисты администрации не считают зазорным отчитаться на заседании совета депутатов, что народные избранники и председатель контрольно-счетной палаты вникают в деятельность администрации без оглядки на должностное положение. В этом заслуга и Василия Николаевича Ручкина, возглавляющего совет депутатов поселения второй созыв.

   Тандем Голубева и Ручкина - средоточие демократических начал местного самоуправления, они в чем-то дополняют друг друга, хотя друзьями их назвать нельзя и, если вспомнить крылатое выражение Горбачева, польку-бабочку они не танцуют. Вадим Борисович тоже склонен к образности речи, едва ли не самая резкая фраза из его лексикона формулируется так: «Не надо майданировать!..» Он употребляет ее прилюдно, имея в виду не майдан Незалежности или площадь Свободы в столице Украины, а позицию человека, озабоченного не интересами дела, а собственной персоной, которая подается в качестве непримиримого борца за народное благо.

   - Если ты убежден, что асфальт положили некачественно, зайди в администрацию для начала, расскажи о своих сомнениях. Вместе поедем на эту дорогу, проковыряем дырки, измерим толщину асфальтового покрытия, - говорит Голубев. - Зачем кричать караул, не разобравшись досконально, зачем сеять недоверие, злость, панику?..

   За пять лет его пребывания в должности главы Корфовского поселения уволился каждый третий сотрудник администрации. Шумных разбирательств удалось избежать. Без сомнения, аппарат омолодился. Леонид Кириллов, Мария Казакова, Владимир Чепак, Елена Игонина, принятые на конкурсной основе, прибавили администрации деловитости и, пожалуй, шарма, что тоже хорошо. Камень преткновения - замглавы, сотрудница опытная и принципиальная, может, поэтому она устраивает не всех. У Голубева своя позиция: он постоянно видит в кабинете замглавы людей. Вряд бы они обращались к человеку, не способному решить насущный вопрос, волокитчику или очковтирателю.

   В целом количество жалоб сократилось. Не горят дачи и машины, что отмечалось в Корфовском до избрания главой полковника внутренних войск в запасе. С приходом тепла прибавляется забот по линии благоустройства. Продолжатся работы на улице Таежной - пожалуй, центральной улицы Корфовского, которая начинается почти от сопки, а потому принимает дождевые и талые воды, разрушающие асфальт. Там же, на улице Таежной, другой объект повышенного внимания. Это общежитие, в собственниках которого значатся поселение и район, а также некоторые живущие в нем граждане. Но раскошеливаться на ремонт крыши придется поселению.

   Главный вопрос не в деньгах, а в подрядчике. К сожалению, закон таков, что победителями конкурсов становятся не самые лучшие исполнители. Они готовы судиться, но не готовы безукоризненно соблюдать качество и сроки. Тот же ремонт крыши общежития - повторный. Искать халтурщиков бесполезно, так как они исчезли, воспользовавшись прорехами в правовом поле.

   1704-16-1

Печально, но факт: в прошлом году к 70-летию Победы не удалось обновить монумент корфовчанам, погибшим в Великую Отечественную войну. Средства были зарезервированы, конкурсные процедуры проведены, но подрядчик к работе не приступил. Привлекли другого, но и тот оказался не лучше. В этом году предпринята попытка сделать то, что не получилось в юбилейный год. Работы начались в апреле и ведутся без отклонений от графика.

   Особая для главы тема - конечно же, Сосновка. Там он служил в последние годы, там живет с семьей, там дороги и проезды оставляют желать лучшего. Сосновцы правы: бюджет поселения должен работать и на них, улучшая качество жизни. В общем, Вадиму Борисовичу надо постараться… Напрашивается вопрос: после истечения срока пребывания в должности главы, что произойдет в августе, намерен ли он выдвигаться на второй срок? Впрочем, намерений он не скрывает, хотя и не афиширует их, предпочитая сосредоточиться на текущих делах. Дорогах и крышах… Чем не полигон для настоящего полковника? «Не до ордена. Была бы Родина с ежедневными Бородино», - писал поэт-фронтовик Кульчицкий не про мирную жизнь, хотя и в ней хватает поражений и побед, безразличия и упорства.

   На снимке: В.Б. Голубев на освящении колоколов храма Дмитрия Донского в Корфовском.

Остров детства

   Девочка Таня в сонный час лежала с открытыми глазами, хотя ее сверстники, наигравшись и отобедав, засыпали почти сразу под бдительным оком воспитательницы. Таня молча смотрела в окно, разглядывая голубое небо, которое пересекали реактивные самолеты, оставляя после себя белые струйки.

   На полдник обычно давали кипяченое молоко, но Тане оно не нравилось. Особенно пенка, которая казалась жирной. Но воспитательница не отчитывала Таню за нелюбовь к молоку. Она приносила стакан компота, который девочка с удовольствием выпивала.

   2404-16-1

Почти полвека прошло с детсадовского детства, но Татьяна Викторовна Черемных до сих пор помнит добрую воспитательницу - Галину Павловну Сумину. И сам детский сад на улице Школьной на окраине поселка почти у сопки. Это было деревянное строение, в котором поначалу действительно размещалась школа. Когда в центральной части Корфовского построили большую школу, в освободившемся зданьице у сопки каменный карьер открыл детский сад. В нем не было центрального отопления, водоснабжения и канализации, что прибавляло хлопот персоналу, но вряд ли огорчало самих ребятишек, которые росли, окруженные заботой.

   В детсаде на улице Школьной было три возрастных группы: младшая, средняя, старшая и она же - подготовительная. Учитель истории поселковой школы Юнора Ароновна Гузова сохранила фамилии тех, кто в нем работал с 1961 года, когда он был открыт, до 1974 года, когда построили двухэтажный панельный корпус на улице Таежной. Заведующей была Раиса Григорьевна Мельничук, музыкальным работником - Антонина Ивановна Беликова. Воспитателями - Екатерина Федоровна Богданас, Вера Петровна Кибальник, Софья Яковлевна Ковалик, Вера Арсентьевна Юртаева. Поваром работала Мария Михайловна Крючкова, помощниками повара - Нина Ильинична Ушакова и Евдокия Леонтьевна Зель.

   Скорей всего, это Крючкова, Ушакова, Зель варили компот, который с удовольствием пила не только в обед, но и в полдник Таня Воронина. После детсада она пришла в школу, где училась, приближаясь к тому возрасту, когда каждый начинает задавать себе вопрос, какую профессию выбрать. Впрочем, Татьяна Воронина, которая в старших классах была пионервожатой, уже решила, что во взрослой жизни она будет работать с детьми. И поступила в Биробиджанское педагогическое училище…

   Кроме детсада на улице Школьной, Корфовский каменный карьер имел ясли на улице Арсеньева. Там же была прачечная, причем, обслуживала она оба дошкольных заведения. Тогда закон обязывал женщин выходить на работу не через три года после рождения ребенка, как сейчас, а через два месяца. Груднички отправлялись в ясли, где им обеспечивался уход и кормление. А мамы трудились на предприятиях и в учреждениях, крепя могущество первой в мире социалистической державы.

   В педагогическом училище Татьяна Воронина узнала, что детские сады и ясли - воплощенные в жизнь идеи Надежды Константиновны Крупской, жены и соратницы Владимира Ильича Ленина. Для пролетарского государства было принципиально важно, чтобы женщины не задерживались дома после родов, чтобы они обретали экономическую независимость, а значит, равноправие. Хотя не исключались другие варианты: с маленькими детьми оставались бабушки и дедушки, сестры и братья. А вот с няньками как наемными работниками социализм почти покончил. Татьяна Викторовна Черемных (до замужества Воронина) рассказывает, что с открытием нового детского сада каменного карьера на улице Таежной ясли на улице Арсеньева не закрылись. Там детишки подрастали до трехлетнего возраста, пока мамы зарабатывали на хлеб насущный. В три года, подросшие, научившиеся разговаривать, а также рисовать и лепить, мальчики и девочки направлялись в детсад.

   В Корфовском в советское время ясли и сад имел каменный карьер, что подтверждало его высокий производственный статус. Располагала яслями-садом и ПМС-186 - путевая машинная станция №186, хотя официально это дошкольное учреждение относилось к отделу учебных заведений Дальневосточной железной дороги. Как установила Лариса Ароновна Гузова, был детсад в объединении «Таежгеология», которое базировалось в Сосновке, но оно прекратило существование в приснопамятные 90-е годы.

   Галина Алексеевна Черная, заведующая яслями-садом ПМС-186, написала его историю. Во многом необычную, поскольку они переезжали вместе с путевой машинной станцией, которая дислоцировалась в Приморье, потом отправилась на станцию Кругликово, что в районе имени Лазо, откуда была переведена на станцию Корфовская Работники ПМС жили в вагонах, стоявших на рельсах, - в вагонах размещались и ясли-сад. В них было две группы: ясельная с детьми от двух месяцев до трех лет, старшая с детьми от трех до семи лет.

   «Все было в вагонах: две группы для детей, две спальни, кухня. Отапливал вагоны кочегар, - пишет Галина Алексеевна Черная.- Дети до года находились в манеже. Мамочки через три часа приходили кормить их грудью. Если они выезжали на перегон, то медсестры-воспитатели кормили детей смесью. Спали дети тоже в манеже, где стелились и заправлялись матрацы. У остальных детей были спальни: у старших свой вагон-спальня, у маленьких - свой».

   «Вода была привозная. Помогали повару носить воду с водовозки, - продолжает Галина Алексеевна. - Была сделана детская площадка. Грудничков выносили погулять. Отдельно был вагон-туалет, там стояли горшки».

   «В 1977 году со станции Кругликово детсад переехал на станцию Корфовская. В 1978 году стали строить для людей бараки, а также детский сад на шестьдесят мест. В 1979 году его сдали. Он представлял собой деревянное здание, в котором было уже три группы: ясельная, старшая, подготовительная. Здание было без коммунальных удобств, не обходились без привозной воды и горшков. Но уже поставили ванны и со временем провели канализацию».

   «Ясли-сад просуществовали девятнадцать лет, до 1996 года. Детей перевели в местный сад, а нас уволили по сокращению», - завершает рассказ Галина Алексеевна Черная, возглавлявшая ясли-сад путевой машинной станции №186. Сожаление бывшей заведующей объяснимо: избавляясь от дошкольного учреждения, от жилого фонда предприятие теряло то, чем оно могло заинтересовать работников, закрепить их. Упомянутый ею местный сад - это детсад на улице Таежной, который был передан Корфовским каменным карьером Хабаровскому району. В нем тоже не избежали сокращений персонала: в 90-е годы из шести групп, созданных с его открытием в 1974 году, осталась одна, разновозрастная. Вероятно, на большее в районном бюджете не было средств.

Чтобы здание не пустовало, туда переместили начальные классы средней школы. Появился термин: школа-детсад. Существование под одной крышей было вынужденным и неудобным. По крайней мере для дошколят: когда у них был сонный час, школьные перемены с топотом и криками походили на землетрясение. Татьяна Викторовна Черемных вспоминает, что вторая группа была открыта в 2002 году благодаря настойчивости родителей. Они отремонтировали помещение, приобрели мебель, игрушки. Через год заработала третья группа, а когда начальные классы удалились в школу, распахнула двери четвертая группа.

   Дошкольное учреждение возвращалось к дореформенной жизни, выверенной и полноценной, и это радовало всех. В том числе сокращенных работников детсада, дождавшихся возможности вернуться к любимому делу. Воспитатель Галина Владимировна Малюга, которая сегодня ведет среднюю группу, не скрывает, что мыла полы после сокращения, но не теряла надежды быть востребованной в своей профессии.

Районное управление образования, в структуру которого вошел детский сад, изыскивало возможности для улучшения его материального положения. Была реконструирована крыша: плоскую, на которой собиралась вода, просачиваясь в помещения второго этажа, поменяли на шатровую. Установили пластиковые окна, отремонтировали систему отопления. Были смонтированы видеокамеры внешнего и внутреннего наблюдения, автоматизированная пожарная система. Прачечная пополнилась новыми стиральными машинами, сушильным барабаном, гладильным каландром. В 2012 году получил второе рождение пищеблок, который был оснащен более совершенными плитами, шкафом для выпечки, электросковородкой. Ранее были приобретены холодильники и морозильная камера.

   Перемены заявили о себе и в кадровом обеспечении. Ввели единицы психолога, логопеда, инструктора по физкультуре. Совершенствовалась методика, благодаря чему занятия стали разнообразней, следовательно, интересней. Вошли в практику совместные мероприятия со школой, культурно-досуговым центром. Не оставлены без внимания ребятишки, которые по разным причинам не посещают детсад. Они получили возможность ходить на занятия, готовиться к школе под руководством педагогов.

   Естественно, хочется большего. Татьяна Викторовна Черемных, которая руководит детсадом полтора с лишним десятка лет, по-доброму завидует коллегам из Князе-Волконского, Сикачи-Аляна, Краснореченского. В последние годы в этих поселениях введены дошкольные учреждения, где оснащение и комфорт на уровне наступившего века. Детсад в Корфовском 1974 года постройки, понятно, с ними не сравнить. В нем пока нет интерактивных досок. Да и само здание нуждается в ремонте. Та же шатровая крыша простояла уже пятнадцать лет и в отдельных местах начала протекать.

   Хотя правда и в том, что за четыре десятка лет существования детсада в нем сложился коллектив, сильный в профессиональном плане, благожелательный в житейском понимании, и это тоже немаловажно, особенно в женском окружении. А если принимать во внимание ясли на улице Арсеньева, детсад на улице Школьной, то выходит, что дошкольному образованию в Корфовском более полувека. И есть в нем свои маяки. Это Валентина Пантелеевна Кузьменко и Валентина Дмитриевна Гнедых, в разные годы возглавлявшие детсад на улице Таежной, это воспитатели Раиса Федоровна Антоненко, Зоя Федоровна Скачкова, Раиса Григорьевна Мельничук, это музыкальные работники Надежда Викторовна Пешкова и Елена Ивановна Казарина.

     С лучшей стороны проявили себя медработники Надежда Васильевна Зель и Валентина Сергеевна Саловарова, кастелянша Мария Павловна Масловец, прачки Прасковья Николаевна Лященко и Вера Ефимовна Кузьмина, сторож Елена Федоровна Тюрина.  

   2404-16-2

Время не остановить. Татьяна Викторовна Черемных признается, что своих деток приводят мамы и папы, которых она помнит дошколятами, ходившими в этот же детсад. Сегодня в нем шесть групп, две из них - подготовительные. В наступившем 2016 году сорок восемь выпускников: в сентябре они отправятся в первый класс.

   Воспитатель Наталья Анатольевна Васильева рассказывает, как взрослели теперешние «подготовишки», которых она принимала в группу трехлетними. Как учились общаться, сидеть и слушать, рисовать и лепить… Воспитатель Марина Леонидовна Семенова спрашивает своих «подготовишек», какое время года им нравится больше? «Лето!..» - дружно отвечают они. Впрочем, не все. Есть ребятишки, с радостью вспоминающие, как копали снег на участке, как ходили по льду застывшего озера, что в центре Корфовского.

   Воспитатель Ольга Григорьевна Внукова, которая ведет младшую группу, не скрывает, что начинала нянечкой в яслях, потом училась на дневном и заочном отделении, попала под сокращение в 90-е годы, но осталась верна профессии. Она улыбается, когда рассказывается о Васечке - шкодливом мальчугане из своей группы. С ним, как с персонажами киножурнала «Ералаш», случаются неприятные истории. То он ударится лбом о дверь, разбежавшись в группе, то подожжет бумагу в туалете, прихватив из дома зажигалку. Сколько таких шалунов каждое утро переступает детсадовский порог!.. Хотя есть и другие детки, поспокойней, но им тоже нужно внимание. Вот девочка Милана прижимается к воспитателю старшей группы Ирине Васильевне Егоровой. Розовое платьице, широко распахнутые глаза с печалью, как у Мальвины - подружки известного всем Буратино.

   Хочется верить, что поубавится хулиганства у Васечки, что улыбка озарит лицо Миланы, что они вырастут достойными людьми. А пока они здесь, на острове детства, где царит любовь и счастье…

   На снимках: выпуск 1967 года детсада на улице Школьной; воспитатель Софья Яковлевна Ковалик со своей группой на прогулке.

                                                                       Фото 1960-х годов.

 

             Конституционный суд и … матушка Матрона

 

   Нетрудно догадаться, о чем мечтал мальчишка, у которого отец приезжал домой обедать на КрАЗе? Конечно же, о том, чтобы ему разрешили забраться в кабину машины. И они вдвоем с родителем поехали. Можно в карьер, где для КрАЗа всегда была работа - возить камень от горных выработок к дробилкам. Но еще лучше отправиться в Хабаровск на отцовскую автобазу, потому что можно поглазеть на трамваи, всякие машины на городских улицах.

 

   Владимир Аркадьевич Дубков без малого три десятка лет проработал на автобазе №1. Полины Степановна Дубкова как устроилась на станцию Корфовскую, так и оставалась там до пенсии. В 1968 году супруги перебрались в Корфовский из Забайкалья, решив начать совместную жизнь на новом месте. Вырастили троих детей. Андрей, избранный в 2009 году главой поселения, а позже депутатом районного собрания, - младший. Кроме поездок на здоровенных машинах Кременчугского автозавода, память сохранила из детства цвета родного поселка - зеленые сосны, черный асфальт, красные лозунги.

 

   В школе он записался в технический кружок, чтобы своими руками сделать цветомузыку, которую советская промышленность, похоже, не производила. Изучал схемы, подбирал детали, паял… В одиннадцатом классе сел за клавиатуру «Корвета» - компьютера отечественного производства,   функционирующего без мышки. «Автоматическое управление в технических системах» - так называлась специальность, которую выбрал Андрей при поступлении в хабаровский политен.

 

   С обретением койки в студенческом общежитии связь с Корфовским не прервалась. Андрей приезжал к родителям, общался с одноклассниками. То было время появления новой России, презрения ко всему советскому, стремления быть успешным и богатым. Но не у всех получалось так, как хотелось… Знакомый Дубкова по школе, подававший надежды в спорте, неожиданно пристрастился к алкоголю. Сломанные судьбы сверстников, закрывшиеся предприятия, мусор в корфовских дворах, которые всегда были чистыми, - это огорчало, заставляло задуматься. Но ни в кое мере не отталкивало от малой родины, оказавшейся в незавидном положении.

 

   Вместе с приятелями по политену Дубков занялся бизнесом. Начинали с копирования, подключились к продаже и ремонту телефонов. Спрос на компьютеры, их обслуживание позволил нарастить доходную часть, открыть магазин в Южном микрорайоне краевого центра. Перед Андреем, уже мужем и отцом, встал вопрос: где обзаводиться жилплощадью? В Хабаровске или в Корфовском? Он выбрал малую родину…

 

   Купил старенький дом у владивостокского шоссе, вложил деньги в его ремонт. Когда перевез в Корфовский жену с дочкой и принес документы для регистрации, не ожидал услышать взаимоисключающие мнения. Одна сотрудница сказала, что он зря оставил Хабаровск,   где прожил десять лет, ведь в большом городе больше возможностей. Другая сотрудница заметила, что если молодые люди, образованные и деятельные, станут возвращаться в родной поселок,   дела в нем поправятся.

 

В 2009 году Дубков пошел на выборы главы поселения и одержал победу. Впрочем, неожиданностью его успех вряд ли можно назвать. В предыдущих выборах, состоявшихся в 2005 году, он тоже участвовал, хотя жил в Хабаровске. Тогда ему досталось второе место, а первое занял Анатолий Евгеньевич Зель, бывший директор Корфовского каменного карьера, бывший председатель исполкома,   можно сказать, политический тяжеловес Корфовского.

 

   Кстати, после тех выборов Зель пригласил Дубкова на должность   заместителя главы по жилищно-коммунальному хозяйству. Дубков принял предложение, оставив бизнес на время. Правда, проработал в администрации всего восемь месяцев.

 

   - На выборах 2009 года я победил во многом благодаря протестному голосованию, - признается Андрей Владимирович. - Как мне представляется, люди хотели видеть власть с новыми лицами…

 

   Разумеется, на выборы он шел с программой. Ее краеугольным камнем было благоустройство. Новый глава намеревался сделать поселок таким, каким помнил его из детства, - чистым, аккуратным. И, наверное, администрации удалось немало: по итогам 2009 года Корфовский был признан самым благоустроенным поселением Хабаровского края, потеснив почти неизменного лидера - Тополево.

   Тогда же Андрей Владимирович подступился к разрешению мусорной проблемы, порождавшей множество жалоб. Подрядная организация не успевала вывозить твердые бытовые отходы, но упрекать ее в безответственности, пожалуй, не было оснований. Мусоровоз, который она имела, был маловат по вместимости и к тому же не нов. Свою позицию глава озвучил на заседании совета депутатов поселения: надо на средства поселения приобрести мусоровоз. Причем, в рамках программы поддержки отечественного машиностроения, по которой значительную часть средств вносит федеральный бюджет, тем самым сокращая затраты муниципалитетов на обзаведение специализированной техникой

   Представительная власть не поддержала главу. Хотя он объяснял, что мусоровоз может быть передан в аренду любой подрядной организации, однако депутаты восприняли доводы Дубкова как лоббирование интересов отдельно взятой компании. Пускай она сама покупает технику, берет кредит, использует лизинг!.. В конце концов Корфовский получил новый и вместительный мусоровоз Камского автозавода, однако недоверия к деятельности главы не убавилось.

   Масло в огонь подлили поправки в федеральный закон о местном самоуправлении, разрешавшие совету депутатов отстранять от должности главу. Андрей Владимирович не придал этому значения, поскольку был погружен в неотложные дела. На жилмассиве у железной дороги требовала замены теплотрасса. До передачи в муниципальную собственность ее эксплуатировало железнодорожное ведомство, но с капитальным ремонтом оно не спешило. Итог - десятки аварий с наступлением отопительного сезона. Был дом, где отопление вообще отсутствовало, и его жильцы каждый день караулили главу поселения в приемной администрации.

   В разгар зимы пришлось менять трубы и радиаторы в многоквартирных домах на улицах Ленина и Таежной. На улице Приморской смонтировали заново теплотрассу, установив более долговечные пластиковые трубы, и примыкающий к ней водопровод. Прибавило хлопот главе участие поселения в программе капитального ремонта с привлечением средств из Фонда реформирования ЖКХ. Благодаря этой программе удалось покрыть металлом крыши жилмассива «сталинок» в центральной части Корфовского, которые были как решето.   Закончились мытарства жильцов дома в Сосновке, где из-за протеканий обрушился потолок.

   Был выполнен расчет сметы ремонта кровли культурно-досугового центра с применением мембранной пленки, рассчитанной на полувековую эксплуатацию. Впрочем, планов громадье претворял в жизнь уже не Дубков. Он был смещен с поста главы по решению совета депутатов поселения.

   - Я не считаю, что к моей работе не могло быть претензий, - говорит Андрей Владимирович. - Но я убежден, что законных оснований для лишения меня полномочий не было. Поэтому обратился в судебные инстанции…

   Конституционный суд восстановил Дубкова в должности главы. Произошло это летом 2013 года. На разбирательства и вынесение окончательного вердикта судебной вертикали потребовалось два года. В Корфовском состоялись новые выборы, по результатам которых приступил к исполнению обязанностей новый руководитель исполнительной власти поселения. Несостыковка закона и реалий могла обернуться новым витком противостояния, но до этого, похоже,   не дошло. Осенью того же 2013 года Андрей Владимирович пошел на выборы депутатов районного собрания, которые по его разумению должны были показать, доверяют ли ему корфовчане после прогремевшей на всю страну отставки или не доверяют.

   Дубков победил, получив в полтора раза больше голосов, чем его основной соперник. Сам он благодарен не столько избирателям, сколько корфовчанам, не отвернувшихся от него после отставки, выступавших свидетелями на судебных процессах, убедивших его участвовать в выборах. С той поры Андрей Владимирович представляет Корфовское поселение в районном собрании депутатов.   Он в курсе происходящего в Хабаровском районе, имеет возможность сравнить житье-бытье в соседних поселениях с ситуацией в родном Корфовском. Некрасовка, Мичуринское, другие пригородные села прирастают домами, индивидуальными и многоквартирными. Дубков не считает, что этому пути надо идти Корфовскому, хотя генеральным планом развития поселения, работа над которым началась в бытность его главой, предусмотрены площадки для малоэтажного строительства.

   Корфовский, кстати, единственный в Хабаровском районе рабочий поселок, формировался как центр промышленности и транспорта. В изменивших экономических условиях есть смысл использовать эту его особенность. Подъездные пути, железнодорожные и автомобильные, имеются, энергоснабжение налажено. Чем не территория опережающего развития, что сегодня на слуху!.. Правда, для привлечения инвесторов нужна целенаправленная работа как администрации поселения, так и вышестоящих органов власти, в том числе района, края. Создание спальных районов, что происходит в Некрасовке и Мичуринском, Корсаково и Бычихе, чревато не только нагрузками на экосистему пригорода, но и социальными коллизиями. Ведь новоселья справляют люди обеспеченные и неместные, при этом коренные жители скатываются к бедности, зачастую не имея возможности устроиться на работу.

   Депутату Дубкову импонируют действия Дениса Геннадьевича Удода, избранного главой Хабаровского района осенью 2015 года. Он видит Корфовский визитной карточкой территории, которая в силу своей специфики не имеет райцентра. Первым объектом не только районного, но и краевого масштаба может стать стадион. Его реконструкция позволит обеспечить футболистов качественным полем и раздевалками, а зрителей - трибунами. Не менее важно и то, что появится достойное место для массовых мероприятий, проводимых на муниципальном и региональном уровне.

   Администрация района добивается включения Корфовского в федеральную программу развития школьного образования. Ее цель - односменный режим уроков, новые возможности для дополнительного образования, в том числе занятий физкультурой и спортом. Предполагается создание горнолыжной базы с привлечением частных инвестиций, поскольку действующая база «Спартак», которая располагается на территории Корфовского поселения,   не устраивает ни профессионалов, ни любителей этого вида спорта.

   Как человек воцерквленный Андрей Владимирович спокойно воспринимает перипетии собственной жизни, полагая, что лишения даются Богом для осмысления пройденного, корректировки умонастроений и деяний.

   - Наверное, мне надо было больше времени уделять общению с корфовчанами, в частности, депутатами, не зацикливаясь на гнилых стояках, - так оценивает Дубков свою работу в должности главы поселения.

   Когда он направлялся в Санкт-Петербург в Конституционный суд с пересадкой в Москве, обязательно посещал места, связанных со святой Матроной, книга о которой, прочитанная в электронной версии скорей случайно, чем осознанно, развернула его к православию, подвигла к пересмотру жизненных устремлений. На Даниловском кладбище, где была похоронена матушка Матрона, ему пришла мысль о приобретении иконы святой, чтобы ее образ занял достойное место в строящемся храме Корфовского. Однако цены в ближайшей иконной лавке были для него неподъемными.

   В другой приезд на заседание Конституционного суда Андрей Владимирович посетил Покровский монастырь, куда были перенесены мощи святой Матроны Московской. После службы в храме он неожиданно попал под дождь. Причем, такой сильный, что решил переждать. И побежал к первой попавшейся двери монастырского комплекса. Это был вход в иконную лавку, в которой ему сразу попал на глаза образ матушки Матроны. Икона по своим размерам была немаленькой, но цена ее оказалась доступной.

   В храме, построенном в Корфовском, еще нет иконостаса. Но выставлен образ Божией Матери «Живоносный источник», который был заказан в иконописной мастерской прихожанкой Натальей Черной. И образ Албазинской Божией Матери, особо почитаемой на Дальнем Востоке, что привезла прихожанка Наталья Загорская с родины мужа - села Новокиевский Увал Амурской области. И образ святой Матроны Московской, приобретенный прихожанином Андреем Дубковым, хотя он об этом предпочитает не распространяться… Есть кому молиться, кого просить о помощи с верой, надеждой, любовью.


Ветер за кабиной уносится с пылью...

За двухэтажкой управления Корфовским каменным карьером  приметный  корпус из красного кирпича с полукруглыми окнами. Сегодня здесь  размещается цех механизации карьера, хотя понятно люди и техника этого цеха работают в других местах.  Прежде всего  на доставке  знаменитого корфовского  камня с горных выработок на дробильные производства.

До 2005 года в этих стенах располагалась автоколонна,  и она вместе с «КрАЗами», «БелАЗами», естественно, водительским и ремонтным персоналом входила в автопредприятие,  известное корфовчанам тем, что находилось оно в Хабаровске на улице Лермонтова, не доезжая завода «Энергомаш».  В советскую эпоху автопредприятие и каменный карьер относились к разным организациям,  но работали вместе. Это были, по выражению поэта Маяковского, близнецы-братья.

С семидесятилетием  Победы,  широко отмеченном в 2015 году, совпала другая дата,  почти забытая,  хотя и связанная с окончанием Великой Отечественной. В 1945 году была создана хабаровская транспортная контора №1,  костяк которой составили фронтовики, прошедшие войну шоферами и слесарями. Не только в столице края они перевозили грузы, но и в Комсомольске-на-Амуре,  Биробиджане, Советской Гавани - всюду, где начиналась стройка,  вырастали предприятия и жилмассивы.  В середине 50-х годов автотранспорт пришел на смену тачкам, лошадям,  вагонеткам и в Корфовском каменном карьере.

Первые машинами, приступившими к работе на карьере, были грузовик-трехтонка  «ЗИС-5»,  «ЗИС-150», вмещавший уже четыре тонны, самосвал «ЗИЛ-585» грузоподъемностью без малого два с половиной кубометра.  Все эти машины производил завод в городе Горьком (теперь Нижний Новгород),  сначала носивший имя председателя правительства Сталина (отсюда «ЗИС»),  позже названный в честь первого директора завода Лихачева  (отсюда «ЗИЛ»).  Ветераны карьера  помнят  деревянный гараж,  располагавшийся под сопкой неподалеку от дробилки (ныне дробильно-сортировочный участок №2-2).

В 1970 году после десятилетки  в автоколонну устроился  Виктор Поляков.  Работавший в ней  отец, пожалуй, предопределил выбор парня.  Начинал он слесарем.

- К этому времени был уже построен кирпичный корпус автоколонны.  Работало в ней больше ста человек. Ремонтная зона включала в себя  цех топливной аппаратуры, моторный и токарный цеха,   кузницу, аккумуляторную, агрегатную, - вспоминает Виктор  Иванович. -  Тогда ездили  в основном на «КрАЗах»...

Машина Кременчугского автозавода, что на Полтавщине,  имела одиннадцать тонн  грузоподъемности, однако не отличалась надежностью.  Постоянные поломки выводили из себя шоферов и слесарей. Кабина не защищала от холода и жары. Правда,  на смену «крокодилам»,  как называли «КрАЗы» сами «кразисты»  стали  приходить «БелАЗы» -  карьерные самосвалы Белорусского автозавода.

- Машина здоровенная,  но маневренней,  чем «КрАЗ». Легкая в управлении, хотя по грузоподъемности превосходила «КрАЗ» почти втрое,  -  рассказывает Поляков.  -   Первое «белазовское» колесо   меняли всей автоколонной четыре дня.  Потом приноровились  справляться в одиночку.  Главное - не уронить само колесо.  Ведь оно пятьсот пятьдесят килограммов...

После трех лет службы на Тихоокеанском флоте он вернулся в автоколонну.  Выучился на водителя. По сорок ходок совершал за восьмичасовую смену,  доставляя камень от экскаватора к дробилке.  Плечо вывозки - два километра, максимум два с половиной.  Но уклоны такие, что тормоза выдерживали только месяц...   Случалось, машины падали под откос. Правда, на его памяти обходилось без смертельных исходов. Спустя годы Виктор Иванович склонен  подтрунивать над самим собой. Вот едет он на  «КрАЗе» и видит, как впереди колеса летят.  Ругнулся: какой растяпа перед сменой их не затянул!.. Оказалось, что колеса были с его «КрАЗа».

Среди реликвий семьи Поляковых комсомольский значок  «Молодой гвардеец пятилетки», который Виктор получил в 70-е годы, настольная медаль,  врученная в 80-е годы, когда его портрет был помещен на районную доску почета.  Виктор Иванович замечает, что в те самые годы в автоколонне,  которая   была в составе треста «Дальтяжстройтранс», а позже треста «Хабаровскстройтранс»,  получали, пожалуй, самую большую в Корфовском зарплату. Именно тогда он с супругой Галиной Андреевной исколесил по туристическим путевкам весь Советский Союз.

Впрочем, вспоминаются не столько заработки,  сколько сама работа.  Горизонты  по двенадцать метров  на главной корфовской  сопке, с которой доставляли камень,    пять горизонтов,  пройденных при его участии,  от вскрышных работ  до вывоза  щебня на стройки Хабаровска. И пылища в жаркие деньки,  и неприятное ощущение в гололед, когда машину заносило... Больше десятка лет его напарником был Михаил Григорьевич Липский. Эта была настоящая мужская дружба,  которая немыслима без взаимопонимания и взаимовыручки.   Нелегкое шоферское дело отца продолжил Владимир Липский.  И как будто передались по наследству  навыки вождения,  умение распознать главное  при поломке и ремонте.

У водителя Леонтия Евдокимовича Демчука  сыновья  Андрей и Евгений  выбрали  его профессию.  Они с детства видели, что отец относился к работе серьезно,  если надо было, задерживался после смены.  Чувствовалось, что работа для него не в тягость, а радость, и это удовлетворение работой, поднимающее настроение,  придающее будням праздничные нотки,  пронесли сыновья через свои жизни.    В 1989 году Корфовский каменный карьер  впервые произвел миллион кубометров щебня, и в этом была немалая заслуга смежников - взрывников, автомобилистов.  Водители Виктор Дмитриевич Алешин, Павел Андреевич Борисов, Виктор Дмитриевич Загребельский, старший механик Николай Михайлович Фролов... Сколько их,  знающих каждый винтик машины,  отдали автоколонне  лучшие годы жизни?..

-  Когда в карьере объемы производства начали сокращаться,  наши люди и машины   работали  по всему краю,  - говорит Поляков,  которому суждено было стать последним начальником автоколонны.  -  В Амурске строили золоотвал ТЭЦ,  в Нанайском и Хабаровском районах  -  дороги.

Впрочем, и в советское время люди и машины корфовской автоклонны  покочевали с лихвой.  Строили биохимический завод в поселке Хор района Лазо, золотодобывающий комбинат в поселке Многовершинный Николаевского района. Хотя имел место и обратный процесс, когда для работы на карьере командировались кадры и техника из других автоколонн «Дальтяжстройтранса» и «Хабаровскстройтранса».  Здоровые мужики, опытные водилы, сделав пару ходок на макушку сопки, откуда вывозился камень,  пугались, ставили на прикол свои самосвалы,  нервно курили. Считанные метры корфовского серпантина  были  неизмеримо трудней десятков  километров пути.

С конца 90-х годов дела складывались так: автоколонна  продолжала существовать,  но в карьере, где сменилось руководство,  старались обходиться без нее.

- Это было вынужденное решение, - объясняет главный инженер карьера Андрей Борисович Назарчук. -  В изменившихся экономических условиях  мы не  могли позволить себе  отвлекать финансовые ресурсы.  Надо было их вкладывать в восстановлении горного цеха, где не осталось ни одного работоспособного экскаватора.  Собственный технологический транспорт насчитывал четыре БелАЗа.  С них и начинался цех механизации...

Поначалу он размещался в помещении пожарного депо. Пожалуй,  переломным стал 2002 год,  когда  цех получил новый БелАЗ. До этого «бэушные» машины приобретались на Лучегорском угольном разрезе.  Костяк  цеха механизации составили «белазисты», пришедшие из автоколонны. Это Анатолий Николаевич Штоколов,  Владимир Григорьевич Гревцев, Виталий Викторович Кулешов, Аркадий Алексеевич Галкин, Олег Владимирович Хахаев, Игорь Анатольевич Серебрянников и другие.

Правда,  не все поменяли автоколонну на цех механизации карьера. Виктор Иванович Поляков нашел себя в жилищно-коммунальном хозяйстве Корфовского.  Были и такие, кто расчет согласился взять не деньгами, а натурой.  Например, «КамАЗом», что помогло начать предпринимательскую деятельность.  Не лучше складывались дела в автохозяйствах Советской Гавани,  Амурска,  Николаевска-на-Амуре,  которые были составной частью  строительного комплекса края.   В пореформенных  реалиях  насчитывалось больше потерь,  нежели обретений.  Корфовский каменный карьер - едва ли не единственный пример трансформации государственного предприятия в акционерное общество,  после чего производство не умерло, а  пошло на подъем.

- Когда  дирекция карьера  выкупила территорию автоколонны с помещениями,  запустение  ощущалось во всем.  Отопление   было отключено,  крыша  текла. Начинали мы  с наведения порядка,  -  рассказывает заместитель начальника цеха механизации Олег Юрьевич Калмыков.

Основой технологического транспорта остался «БелАЗ».  Что касается бульдозеров, погрузчиков, другой техники, то она меняется.  В последние годы  предпочтение отдается китайским бульдозерам «Шантуй»,  корейским погрузчикам «Дусан». Пассажирский транспорт, которым персонал доставляется из  района Лазо и Хабаровска на работу и обратно,  - это «ПАЗы», «УАЗы», «ГАЗели».  Иначе говоря,  продукция российских  автозаводов.  По каждой позиции выбор продиктован целесообразностью, соотношением цены и качества.

-  Значительный объем ремонтов делаем сами, - продолжает Калмыков. - Освоили ремонт коробок передач «БелАЗов».  Производим ремонт двигателей внутреннего сгорания любых типов. Занимаемся ремонтом гидросистем,  редукторов, гидромеханических передач.  Создан участок автоэлектрики. Своими руками изготовлена  большая часть испытательных стендов...

Ремонтная зона оборудована  в помещении, которое занимал цех механизации до переезда на бывшую базу автоколонны.  Моторный цех, участок по ремонту гидромеханических передач... Но главная ценность - это люди, ведь не каждый способен перебрать двигатель, починить коробку передач. Владимир Максимович Овсянников - ведущий моторист.  Накануне 2016 года ушел из жизни ведущий агрегатчик Андрей Борисович Василенок. Это он освоил ремонт ГМП - гидромеханических передач, которые  обычно возили в Приморье. Рядом с ветеранами набирается опыта молодежь.

Наставничество не исчезло с красными вымпелами и партийно-советской системой. Он незыблемо как колесо автомобиля. Николай Борисович Крутских,  Александр Сергеевич Бородин, Сергей Анисимович Помалюсев -  наставники не по приказу, а по складу характера.  Благодаря им и таким, как они,  обрели профессиональный и жизненный опыт Андрей Игонин, Алексей Винтин, работающие на погрузчиках,  другие  парни,  которые теперь составляют костяк  цеха механизации.

В нем появились свои трудовые династии.  «Белазист»  Анатолий Николаевич Штоколов может гордиться своим сыном  Павлом,  который так же легко управляет гигантским  самосвалом,  как это получалось у отца.  «Белазист» Владимир Григорьевич Гревцев  рад за сына Ивана:  он не подался в менеджеры, как его сверстники,   а продолжил отцовское дело.  И не разочаровался в нем,  как менеджеры, ставшие продавцами, грузчиками, безработными.

Десятый год цех механизации возглавляет Александр Николаевич Калыгин.  Выпускник Хабаровского политехнического института, он связал свою жизнь с каменным карьером и поселком Корфовским.   Важно, что под его началом  водители,  механизаторы,  ремонтники выполняют свои задачи  в неразрывной связке  с горным цехом и  дробильными участками,  что  ответственность  и спрос в коллективе неотделимы от доверия и уважения.

- Среди итээровцев у нас полная взаимозаменяемость, - говорит Калыгин, имея в виду линейных механиков, диспетчерское крыло,  персонал заправки.

В цехе механизации не скрывают, что цех испытывает потребность в двух карьерных самосвалах.  Но полагают, что это вопрос дирекции  карьера,  и она будет решать его с учетом ситуации в горном цехе, где на технику тоже выпадают серьезные нагрузки.

«Не страшны тебе не дождь, не слякоть, / Резкий поворот и косогор», - пел в 50-е годы Олег Анофриев,  когда «ЗИЛы» и «ЗИСы»  везли с макушки сопки  камень. «Чтобы не пришлось любимой плакать, /Крепче за баранку держись, шофер!..» - зазвучало в исполнении Леонида Агутина  спустя полвека из кабин «БелАЗов»,   подъезжающих к дробилкам с той же сопки. Время летит, сменяются поколения,  но остается профессия,  полная тревог и романтики.

На снимке: водитель Виктор Иванович Поляков.

Фото 1980-х годов.

На снимке: начальник автоколонны Александр Сергеевич Лобач вручает ценный подарок водителю Виктору Евдокимовичу Алешину.

Фото 1970-х годов.

 

 

Черемуха у распредустройства

Первая электростанция в Хабаровске дала ток до революционных событий 1917 года, но его хватило лишь на освещение центральных улиц столицы Приамурского генерал-губернаторства. Первая хабаровская электростанция советской эпохи заработала в предвоенное время, однако ее мощности предназначались для главного города Дальневосточного края, строящихся заводов имени Орджоникидзе и Кагановича (ныне нефтеперерабатывающий и «Дальэнергомаш»). В Корфовском, как и других городах и поселках, электрические лампочки не были диковиной, они освещали квартиры и улицы. Правда, вырабатывали электроэнергию дизельные электростанции предприятий.

- Помню, что в двенадцать ночи электричество в домах выключалось, - рассказывает старожил Корфовского Анатолий Евгеньевич Зель, в 50-е и 60-е годы минувшего века школьник.

Его отец Евгений Иванович Зель был начальником дизельной электростанции Корфовского каменного карьера. От нее шли столбы и провода, по которым ток подавался в горный цех, где буровые станки и экскаваторы работали на электричестве, в механические мастерские, другие цеха карьера. Кроме того, в танковую и авиационную части, которые дислоцировались рядом. Естественно, в ясли и детсад, принадлежавшие карьеру, в школу, больницу, почту. И, конечно же, в дома, в которых не было ни компьютеров, ни телевизоров, а стиральные машинки, холодильники, пылесосы воспринимались как чудеса техники.

Из рассказов отца о работе память Зеля сохранила дизель-генератор подводной лодки, который был установлен на электростанции карьера. Можно сказать, списанный с флота, дизель-генератор оказался востребованным на гражданке. Это было характерно для тех лет, когда отсутствовала единая энергосистема страны и регионов, когда предприятия вырабатывали электроэнергию зачастую на устаревшем оборудовании.

-  Домашний телефон начальнику дизельной-электростанции не полагался, и отца вызывали по ночам миганием лампочек в нашем доме на улице Рабочей, - продолжает Анатолий Евгеньевич. - Отец уходил на устранение очередной поломки незаметно для семьи и не всегда появлялся утром, когда мать выставляла на стол завтрак. Это мы понимали так: авария серьезная, и отец не вернется, пока она не будет ликвидирована...

К середине 50-х годов была запущена Хабаровская ТЭЦ-1, что позволило предприятиям города, а позже и пригорода отказаться от собственной выработки электричества, от эксплуатации дизельных электростанций. От ТЭЦ-1 в Корфовский было проложено две линии электропередач мощностью 110 киловольт. Это было достаточно для устойчивого энергоснабжения производственных, оборонных, социальных объектов. Но чтобы электроэнергия дошла до цехов карьера и квартир поселка, нужно было реконструировать существовавшее энергетическое хозяйство, дополнить его новыми объектами.  Пожалуй, главным из них  стала подстанция «Корфовская» мощностью 110 киловольт.

Она была построена слева от выезда из поселка в направлении Владивостока и за полвека не изменилась. Те же специфические металлоконструкции, то же помещение из красного кирпича.

- Здесь заканчиваются ЛЭП, которые построены от Хабаровской ТЭЦ-1, - напоминает мастер участка Городского района электрических сетей Александр Владимирович Абросимов. - Отсюда идет линия 35 киловольт к подстанции «Карьер». Через сети напряжением шесть киловольт она питает сам карьер и поселок...

С подстанции «Корфовской» уходит ЛЭП десять киловольт к селу Чирки. Дальше заканчивается не только Хабаровский муниципальный район, но Городской район электрических сетей, входящий в Хабаровские электрические сети. Пять десятилетий сетевые и генерирующие предприятия объединяло «Хабаровскэнерго». Реформа электроэнергетики, проведенная в так называемые нулевые годы, упразднила территориальные энергокомпании, создав взамен их профильные. Теперь Хабаровские электрические сети входят в Дальневосточную распределительную сетевую компанию. Она отвечает за ЛЭП от ста десяти киловольт и ниже, а также за подстанции - «стодесятки» и «тридцатьпятки».

- От подстанции «Корфовская» по ЛЭП шестьдесят киловольт питается село Осиновая Речка, - продолжает Абросимов. - Оттуда через линии десять киловольт обеспечивается село Бычиха.

В общем, значение подстанции «Корфовской» не ограничивается Корфовским городским поселением. ЛЭП-110 идет в район Лазо. Точнее, в село Гродеково, откуда по сетям электричество распределяется в другие населенные пункты, включая райцентр Переяславку.

Сибиряка Абросимова в Корфовский привела, без преувеличения, любовь.  Он служил на Дальнем Востоке, и после дембеля вернулся в родную Тюменскую область, где до призыва получил специальность электромонтера. Но приехал стройбатовец не один, а с молодой женой. Это она убедила Александра переехать к своим родителям. Точней, в Корфовский, в котором Абросимовы со временем построили свой дом. Глава семьи работал в путевой машинной станции, на предприятии, которое выпускало питьевую воду «Дерсу». Когда прочитал объявление, что подстанции «Корфовской» требуется электромонтер, долго не раздумывал.

- Мастером  участка был Максим Андреевич Савинов. Коллектив состоял из трех человек. Как и сейчас, обслуживали две подстанции - «Корфовскую» и «Карьер», - вспоминает о первых днях на новом месте Абросимов.

Сегодня он один отвечает за работу обеих подстанций. Впрочем, скучать не приходится: вот приехала ремонтная бригада, и Александр Владимирович как должностное лицо участка должен допустить ее на рабочее место. Процедура скорей формальная, хотя напоминание о технике безопасности лишним не бывает.

Ремонт плановый,  но случаются и внеплановые. На ЛЭП-220 молния ударила прямо в провод. Он перегорел. Пришлось звонить диспетчеру в Хабаровск, вызывать ремонтников на восстановительные работы. А ведь в календаре стоял не май, когда грозы и молнии привычно шалят, а июль. Ну не дает покоя сетевикам матушка-природа!..

Правда, они не лыком шиты. На той же «Корфовской» проведена модернизация устройств релейной защиты и автоматики. Осциллографы,  едва ли не ровесники «старушки»-подстанции, заменили современными регистраторами. Фиксирующие приборы были ламповые - теперь они цифровые.

Поубавила аварийности и чистка просек. Абросимов не скрывает, что первое время его не оставляло ощущение временности. Ответственности у электромонтера с лихвой, но взаимопонимания по насущному не складывалось. Начальство проявило участие, назначив его мастером, повысив зарплату. Естественно, прибавилось работы. Похоже,  Александр Владимирович этому рад.  Он освоил компьютер, отказавшись от писанины в отчетности, деловит и энергичен. Как правило, в приподнятом настроении, и это помогает в круговерти будней.

Вместе с ним работал Александр Николаевич Дедин. Он тоже живет в Корфовском, в электроэнергетике не первый год, имеет высшее образование. Позже Дедин перевелся на подстанцию «Хехцир», которая неподалеку от «Корфовской». Если смысл обратить внимание вот на что: если «Корфовская» своим появлением обязана Хабаровской ТЭЦ-1, то «Хехцир» - Хабаровской ТЭЦ-3, которая заработала в 80-е годы.

Правда, когда «Корфовская» начала принимать электричество с ТЭЦ-1, энергосистема края представляло собой лоскутное одеяло. Хабаровский энергорайон не был связан с комсомольским. В автономной режиме функционировали энергомощности Советской Гавани и Чегдомына. С пуском трех блоков ТЭЦ-3 активизировалось строительство магистральных ЛЭП и подстанций, что означало появление энергосистемы края в реальности, а не на бумаге. Тогда же появилась подстанция «Хехцир» мощностью 220 киловольт. Благодаря этому электроэнергию обеих хабаровских ТЭЦ пошла на электрификацию железной дороги, создание лесоперерабатывающего комплекса в поселке Хор района Лазо. Но главное ее предназначение - соединение хабаровской и приморской энергосистем.

Можно сказать, что подстанция «Хехцир» стала камнем в основании объединенной энергосистемы  Дальнего Востока, которая включала в себя «Амурэнерго», «Хабаровскэнерго», «Дальэнерго».  Реформирование электроэнергетики развело соседние подстанции по разным энергокомпаниям, что предопределялось их мощностями.  «Корфовская» напряжением 110 киловольт оказалась в Дальневосточной распределительной сетевой компании.  «Хехцир» напряжением 220 киловольт был включен в Федеральную сетевую компанию. Главное, что за структурными изменениями не потерялась собственно электроэнергетика.  От Бурейской гидроэлектростанции в ускоренном темпе была проложена ЛЭП-500  в Хабаровский край. И рядом с «двести двадцаткой», подстанцией «Хехцир», возвели «пятисотку» - подстанцию «Херцир-2». Она отнесена к Федеральной сетевой компании. Электроэнергия Бурейской ГЭС потекла в Приморье, а поселок Корфовский, в окрестностях которого теперь сразу три крупных подстанции, можно сказать, стал перекрестком не только региональных, но и магистральных сетей.

Больше десяти лет работает на подстанции «Хехцир» Евгений Витальевич Толстоногов. Он вырос в Корфовском, здесь обзавелся семьей. Высшее образование получил без отрыва от производства в легендарной «железке» - Дальневосточном университете путей сообщения. Электроэнергетический институт этого вуза стал кузницей кадров для сетевых предприятий.

До переезда в Корфовский и трудоустройства на подстанции «Хехцир» работал на Хабаровской ТЭЦ-1 Сергей Артурович Самолазов.  Причем, в службе релейной защиты и автоматики. Борис Евгеньевич Дынькин,  многолетний руководитель электроэнергетического института, называл специалистов этой службы голубой кровью, имея в виду их высочайшие профессиональные качества.

Свой путь и у Владимира Алексеевича Крючкова, коренного корфовчанина, успевшего до призыва на воинскую службу освоить специальность токаря в каменном карьере. Однако на флоте, куда попал Владимир, оказались нужнее электрики, что по-мужски объяснил ему командир БЧ-5 - боевой части корабля, отвечающей за электромеханическое оборудование. После дембеля Крючков вернулся в карьер и два с лишним десятка лет работал электриком, дойдя до пятого разряда. Но в приснопамятные 90-е годы, когда участились перебои с зарплатой, вынужден был уволиться, хотя в моральном плане это было непросто. Его отец за ударный труд в Корфовском каменном карьере был награжден орденом Трудового Красного Знамени, брат отца - орденами Ленина и «Знак Почета».

Когда в каменном карьере дела изменились к лучшему, новое руководство попросило уволившихся вернуться. Многие так и сделали, однако Крючков, который устроился на подстанцию, менять работу не стал. Правда, первое время  был стажем и дублером, подтверждая знания и навыки. С тех пор промчалось двадцать лет...

- Технический уровень повышаю самостоятельно и с удовольствием. Интернет помогает, - говорит Владимир Алексеевич.

Открытое распределительное устройство подстанции - конструкции из бетона, металла, стекла еще советского производства - функционирует исправно. Внутри помещения, где рабочее место дежурного электромонтера и щит управления, механическое оборудование постепенно заменяется цифровым. Пореформенные реалии в экономике сказались на потребителях электроэнергии. Но есть и позитив: с прокладкой нефтепровода «Восточная Сибирь-Тихий океан» и газопровода «Хабаровск-Владивосток» подстанция и электроэнергетика региона в целом обрели надежных и набирающих обороты потребителей в лице национальных компаний «Транснефть» и «Газпром».

...Черемуха у открытого распределительного устройства подстанции «Хехцир» как соседство природного и рукотворного. Розовые цветы, душистый запах, а в нескольких шагах невидимое и неосязаемое электричество - плод труда корфовчан, работающих в электроэнергетике, которая совершенствуется также незаметно, как проходят через распредустройство сотни, тысячи, миллионы киловольт.

На снимке: мастер участка Городского района электросетей Александр Владимирович Абросимов  проверяет, есть ли на линии напряжение или его нет.

 

                                    Мирные взрывы

   Клинья да кувалда - инструменты первых корфовских каменоломов. И, пожалуй, матушка-природа: в преддверии зимы в разломы и трещины заливали воду, она замерзала, и по законам физики раздвигала пласты знаменитого корфовского камня - гранодиорита. С началом социалистического строительства примитивную дореволюционную технологию осудили: на добычу гранодиорита была мобилизована взрывчатка.

   К этому времени у сопки, где разрабатывалось месторождение, вырос поселок. Дома стояли там, где позже были возведены фабрика и завод, ныне дробильно-сортировочные участки №1 и №2. Поэтому перед началом взрывных работ корфовчан от мала до велика эвакуировали. Ну а строениям, понятное дело, доставалось. Случалось, что взрывной волной выбивало стекла в окнах. Николай Александрович Никлюшин, живущий в поселке седьмой десяток лет, не без улыбки вспоминает, как после взрыва внушительный кусок гранодиорита, пробив крышу, приземлился в постели.

   Никлюшин после окончания хабаровского горного техникума в 1953 году был направлен в Корфовский по распределению. С военных лет самыми внушительными зданиями в поселке были два двухэтажных барака, которых называли Рузвельтом и Трумэном в честь американских президентов, возглавлявших союзническую державу во Второй Мировой. Контора участка «Союзвзрывпрома», где предстояло работать Никлюшину, размещалась в «трумэне». Ввести молодого специалиста в курс было поручено мастеру Владимиру Гуменнику, который оказался ненамного старше подопечного.

   - Перфоратором-молотком бурили шпуры на три метра. После взрыва камень вывозили вагонеткой. Первый буровой станок мы получили в 1968 году. Это был БМК-2. Потом поступили БМК-4 и модернизированный СБМК-5, - вспоминает Николай Александрович.

   «Союзвзрывпром» оставил Корфовский каменный карьер, уступив место «Трансвзрывпрому». Начальником участка был назначен Анатолий Тимофеевич Ершов, служивший в Великую Отечественную в саперном батальоне. Похоже, в мирной жизни менять профессию взрывника фронтовик не пожелал.

   - Он принял меня, посмотрел документы, сказал, что для бурения в карьере используют ручные станки, которые перетаскиваются от скважины к скважине. Не стал скрывать, что с жильем туговато, - рассказывает Дмитрий Николаевич Перкун, который имел тринадцать лет бурового стажа, ждал вызова в Якутию, но жена убедила его съездить в Корфовский.

   Выпускник школы фабрично-заводского обучения в приморском Артеме, Перкун бурил скважины на уголь в Анастасьевке, Константиновке, других селах Хабаровского района. Потом геологоразведочная партия сменила профиль, и Дмитрий бурил скважины на нефть в населенных пунктах района Лазо. После памятного разговора с Ершовым он с женой нашел в Корфовском брошенный дом, где была разобрана печь и порвана электропроводка. Но это не испугало, печь и проводку восстановили, на новом месте жизнь наладилась, а в 1971 году семья получила квартиру в благоустроенном доме на улице Таежной.

   - Когда запустили дробильно-сортировочный завод, мы сразу получили пять буровых станков. Работы прибавилось, - говорит Дмитрий Николаевич. - После «Уралов», которые бурили скважины диаметров 155 миллиметров, начали получать СБШ, и диаметр скважины увеличился до 205 миллиметров. Заложишь взрывчатку, бабахнешь, - и карьеру сразу прибавляется работы!.. - с азартом добавляет ветеран.

   По триста тонн взрывчатки закладывали в штольню. Никлюшин не без гордости уточняет: он сам взорвал два десятка штолен со всевозможными рукавами, которые готовили перфораторами. Принимал участие в первом массовом взрыве, произведенном после оснащения участка буровыми станками.

   На участке «Трансвзрывпрома» работало порядка ста человек. И какие были люди!.. Александр Федорович Кудряшов начинал сварщиком, потом стал бурильщиком. Петр Романович Пшеничников работал на «Уралах», СБШ. Владимир Михайлович Лобанов пришел после школы, был отправлен на полгода в Липецкую область, где готовили взрывников и бурильщиков для всей страны, - и трудился несколько десятилетий. Текучки не наблюдалось: кадры были как на подбор. Память сохранила коллективные выезды на Уссури и Кию в День строителя. На траве расстилались скатерти, выставлялись бутылки и закуски, поднимались тосты. Приглашенные на торжество жены с гордостью и любовью смотрели на своих мужей, красивых, веселых, нашедших призвание в нелегкой и опасной профессии.

   От дороги, которая берет начало от владивостокского шоссе и ведет мимо красного здания автоколонны, ныне цеха механизации, поселок с левой стороны смещался на правую сторону. Вначале двухэтажками, которые составили жилмассив у школы, потом панельными пятиэтажками. Под снос шли бараки, сараюшки, производственные строения, оказавшиеся в опасной зоне. И сегодня в Корфовском встречаются сигналисты с флажками, слышится завывающий звук сирены. Хотя нет ни «Трансвзрывпрома», ни его преемника «Амурвзрывпрома».

   - В изменившейся экономической ситуации дирекция карьера приняло решение отказаться от их услуг. Но поскольку жизнедеятельность карьера невозможна без буровзрывных работ, было создано новое предприятие. Точней, дочернее предприятие Корфовского каменного карьера, ставшего акционерным обществом, - поясняет Владимир Митрофанович Терещенко, который в 2003 году был назначен заместителем главного инженера карьера по производству, в том числе по буровзрывным работам.

   Организация предприятия, которое использует взрывчатые материалы, - адача непростая и в рыночной вольнице. Предприятие должно иметь склад для их хранения, и такой склад был возведен в сжатые сроки и принят надзорной инстанцией в лице Гостехнадзора. Удалось реанимировать станок СБШ, можно сказать, последний из могикан, пригодились старенькие станочки СБУ. Бурового оборудования не хватало: после обвального сокращения производства в 90-е годы карьер наращивал производство. Сто восемьдесят тысяч кубометров щебня в год, двести пятьдесят тысяч, триста тысяч… Щебень отправлялся прямиком в Хабаровск: на реконструкцию моста через Амур, прокладку улицы Пионерской, строительство панельных десятиэтажек.

   - Вместе с Дмитрием Владимировичем Левиным мы пришли к выводу о необходимости приобретения нового бурового оборудования. Причем, лучших в мире производителей, - продолжает Терещенко, назначенный главным инженером созданного предприятия, а потом генеральным директором. - Станок шведской компании «Атлас Копко» оправдал наши ожидания. В отличии от работавшего на электричестве СБШ он имел дизель, а значит, большую мобильность. «Атлас Копко», прозванный луноходом, пятикратно превзошел СБШ по производительности!..

   Незадача оказалось в том, что Николай Иванович Сычев, Сергей Васильевич Валяев, Сергей Анатольевич Лавренков, прекрасно работавшие на отечественных буровых станках, с трудом осваивали «Атлас Копко» с его дисплеем и джойстиком. Бурение скважины выполнялся без выхода из кабины, переезд на новое место занимал минимум времени и не требовал сопровождения. Но мужикам были привычней гаечные ключи и мазут.

   Когда появился второй «Атлас Копко», работе на нем обучали молодое поколение, овладевшее джойстиками на компьютерных «стрелялках». Это Владимир Дрокин, Дмитрий Нюшкин, Андрей Тюрин, их сверстники. К двум «Атлас Копко» прибавились станки не менее известной шведской фирмы «Сандвик». Новый мини-бур, похоже, навсегда избавил карьер от негабаритов, которыми были заставлены все горизонты. Ручные перфораторы, работающие в паре с компрессором, остались в прошлом. Мини-бур, представляющий собой машину на колесах, делал свое дело на расстоянии до четырех с половиной метров и продвигался к другим негабаритам. Таким образом карьер не только увеличил выпуск продукции, но и начал сполна использовать природные ресурсы.

   За освоением новой техники последовало внедрение новых взрывчатых материалов. В частности, эмульсионных. Им не страшна обводненная порода. Нашли применение новые средства инициирования «Искра». В том числе капсюль-детонатор, благодаря которому сократились затраты на взрывные работы и время их подготовки. Качество дробления горной породы заметно улучшилось, сократился выход негабаритов.

   Эмульсионные взрывчатые материалы завозили из Кузбасса: родственный завод в поселке Эльбан Хабаровского края их не выпускал. Транспортные расходы и всплеск цен на отечественном рынке взрывчатых веществ подтолкнули к мысли о создании собственного производства. Ростехнадзор ее поддержал. А реализована она была при участии «Кристалла» - ведущего научно-исследовательского института страны в этой области. Приобретение смесительно-зарядочных машин свело на нет ручной труд на закладке взрывчатки в скважины.

   - Нам уже не хватало фронта работ в карьере, - так характеризует возросшие возможности бурильщиков и взрывников Терещенко. - Мы поняли, что можем зарабатывать на стороне, возвращая вложенные в оборудование и технологию средства. И мы получили добро от Дмитрия Владимировича…

   Первой выездной работой стало бурение скважин в приморском Козьмино, где возводился нефтеналивной причал. Доставленный туда «Атлас Копко» продемонстрировал, пожалуй, лучшую производительность. Бурильщики и взрывники Корфовского каменного карьера выполняли вскрышные работы на Кимкано-Сунтарском железорудном месторождении в Еврейской автономной области, готовили ложе для водохранилища Нижне-Бурейской гидроэлектростанции в Амурской области, трудились по профилю на крупнейшем в стране золотононосном руднике имени Матросова в Магаданской области.

   Были командировки и по Хабаровскому краю. В район имени Полины Осипенко на месторождение Албазино, в Николаевский район на месторождение Многовершинное. Взрывные работы проводились на глубинах реки Бикин, где прокладке нефтепровода помешали базальтовые глыбы. Нетрадиционную задачу решали в краевом центре: в Краснофлотском районе напротив магазина «Белоснежка» направленным взрывом была разрушена старая казарма, чтобы освободить площадку для строительства жилого дома. Специалисты Министерства по чрезвычайным ситуациям высоко оценили сделанное. В общем, не стоит удивляться, что при взрывах в карьере в самом Корфовском эвакуировать жителей поселка не надо. Сказалось не только переселение корфовчан из опасной зоны, но и совершенствование буровзрывных работ.

   - Оборот предприятия «ДВ-БВР» составляет порядка полумиллиарда рублей в год. Зарплата выплачивается без задержек. Не бывает срывов с перечисление платежей в бюджет и внебюджетные фонды, - замечает Владимир Митрофанович Терещенко, ныне заместитель генерального директора предприятия по производству.

   Аббревиатура «ДВ-БВР», видимо, любому понятна: имеются в виду буровзрывные работы, выполняемые на Дальнем Востоке. Костяк коллектива поначалу составляли кадры, перешедшие из «Трансвзрывпрома» и «Амурвзрывпрома». Как формировался персонал нового предприятия, свидетельствует история братьев Валяевых. Кстати, их отец много лет трудился бурильщиком. Старший брат Сергей начинал в «Трансвзрывпроме», где освоил СБШ. В кабину «Атлас Копко» пересел уже на новом предприятии. А тут вернулся из армии младший брат Александр. Наверняка у братьев был разговор, услышанное от Сергея заинтересовало Александра, и он предпочел устроиться туда, где работает брат. А сегодня и Александра можно считать профессионалом.

   Среди пополнения «ДВ-БВР» - парни, освоившие горное дело в Тихоокеанском университете, бывшем Хабаровском «политене». Выбор ими места работы объясним: сегодня «БВР-ДВ» - лучшее предприятие этого профиля на Дальнем Востоке.

   На снимках: взрыв всегда венчает работу буровиков и взрывников; первый в Корфовском каменном карьере «швед» - буровой станок фирмы «Атлас Копко»

 

.                               Чиркинские были              

   Известный факт: назвать железнодорожную станцию в честь Андрея Николаевича Корфа предложил его преемник на посту генерал-губернатора Приамурья Сергей Михайлович Духовской. Так летом 1897 года на стальном пути, который должен был соединить Владивосток и Хабаровск, появилась станция Корфовская. Но Чирки, ее рабочее название именование, употребляемое на строительных планах и картах, тоже пригодилось. Это название получила соседняя станция, остававшаяся безымянной.

   Откуда оно взялось, местным жителям понятно. Из предгорья Хехцира несет свои воды в Уссури река Чирки. Площадь ее бассейна составляет без малого тысячу квадратных километров. В середине XIX века на здешних берегах исследователи встретили водоплавающих птиц, будто прилетевших из центральной России, - крякву, мандаринку и, разумеется, чирка-свистунка. Это он, самый маленький представитель семейства утиных, дал название реке.

Когда из Приамурья в Приморье пошли поезда, жители столицы генерал-губернаторства получили возможность выезжать на Хехцирскую дачу собирать ягоды и грибы, охотиться и рыбачить. Надо иметь в виду, что в дореволюционную пору дачей назывался не только земельный, но и лесной участок, обустроенный для посещения. Хехцирская дача начиналась на станции Хехцир, а заканчивалась на станции Чирки.

   До середины 30-х годов Чирки были вровень с Корфовским: в обоих населенных пунктах функционировали сельские советы. Правда, с 1934 года они относились непосредственно к Хабаровску. С образованием Хабаровского района в 1937 году Чирки и Корфовский были включены в его состав. Через год Чирки утратили статус самостоятельного административно-территориального образования. К этому времени в Корфовский можно было добраться не только по железной дороге, но и по грунтовой.

   Мария Фоминична Данилова приехала в Чирки в 1949 году. Ей было тринадцать лет, она поселилась в семье старшей сестры Надежды, где родилась дочь. Декретный отпуск тогда измерялся не годами, а неделями, поэтому нянькаться вызывались родственники. Маруся не только заботилась о племяннице, но ходила в школу. В военное лихолетье учиться ей не довелось.

   Школа в Чирках была начальная, относилась она к железной дороге. Поскольку учеников насчитывалось немного, уроки были совмещенные. Мария Фоминична помнит, как вместе занимались первоклассники и четвероклассники. Осталась в памяти и единственная в школе учительница: это была Антонина Ивановна Михалкина.

   Ивана Федотовича Торшина, мужа сестры, в Чирках уважали. Он был директором подсобного хозяйства «Амуррыбсбыта» - пожалуй, самого крупного предприятия Чирков. «Амуррыбсбыт» входил в главное управление рыбной промышленности Хабаровского края.

   - Мы выращивали огурцы и помидоры. Их солили и в деревянных бочках отправляли рыбакам, - рассказывает Мария Фоминична.

   Помимо овощеводства хозяйство занималось животноводством. Как-то отправили Марусю за водой для скотины. Когда лошадь с бочкой заехала в реку Чирки, неожиданно засвистели пули. Маруся бросилась на землю и не поднимала головы, пока на берегу не появился солдат. Оказалось, что военные, которые размещались в поселке, проводили стрельбы. Естественно, было оповещение, но Маруся почему-то осталась в неведении.

   Из событий сороковых - пятидесятых годов запомнилось возведение путейской казармы пленными японцами. И, конечно, собственное замужество. Избранником Маруси стал Николай Данилов, выросший в Корфовском, согласившийся на переезд в Чирки после свадьбы. Его приняли шофером на базу связи, которая существует и поныне, но уже в составе «Ростелекома».

   - Я работала в подсобном хозяйстве. Правда, оно относилось уже к масложиркомбинату. Потом нас передавали в Хорский совхоз, в Соколовский совхоз, - продолжает Мария Фоминична.

   В шестидесятые-семидесятые годы Чирки стали крупным производителем сельхозпродукции: здесь появились подсобные хозяйства химфармзавода, кондитерской фабрики, «Промсвязи», молзавода, других предприятий краевого центра. Подхоз масложиркомбината располагал не только коровниками и свинарниками, но и клубом. На танцы в этот клуб приезжали девчата из Корфовского. Возможно, потому, что в Чирках дислоцировались части ракетных войск и противовоздушной обороны.

   Без малого четверть века проработала в подхозе Данилова. Еще почти полтора десятка - в транспортной группе базы связи, куда ее убедил перевестись крутивший баранку муж.

   - Берешь кувалду, монтировку - и меняешь резину на машине, - смеется Мария Фоминична, которую «Ростелеком» считает ветераном труда.

   В начале шестидесятых годов в окрестностях Чирков развернулась масштабная стройка - возведение хранилищ для радиоактивных отходов. Есть смысл напомнить, что эти отходы не имеют отношения ни к атомным бомбам, ни к атомным электростанциям, хотя и представляют опасность для здоровья человека. Эксплуатацией хранилищ занимался спецкомбинат «Радон». В постсоветское время его правопреемником стало хабаровское отделение федерального государственного унитарного предприятия «РосРАО».

   - Находящиеся на хранении радиоактивные отходы - это в основном отработавшие свой срок различные источники излучения, которые используются в счетчиках, измерителях, дефектоскопах, других приборах, - поясняет замдиректора хабаровского отделения «РосРАО» Вадим Донатович Соколовский.

   Содержались упакованные радиоактивные отходы в подземных железобетонных бункерах, накрытых бетонными плитами. В 2012 году был построен наземный модуль из бетона и металла, где радиоактивные отходы хранятся в специальных контейнерах, которым не страшны ни огонь, ни вода, ни падение с высоты.

   - Для работы с очень активными источниками радиоактивного излучения создана горячая камера. Она представляет собой отдельное стоящее здание, оснащенное механическими руками. Другими словами, работа с источниками производится дистанционно, - добавляет Соколовский.

   Правда, освоили эту технику не местные чиркинские кадры, а приезжие хабаровские. Между прочим, аббревиатура РАО расшифровывается как радиоактивные отходы.

   Из чиркинских старожилов, которые работали на спецкомбинате «Радон» с его создания, вспоминают Василия Даниловича Гусакова, Якова Ефимовича Бакланова, их жен Анну Ивановну Гусакову, Анну Ивановну Бакланову. Продолжительное время трудилась в спецкомбинате «Радон» Нина Анатольевна Кузнецова.

   В Чирках жили фронтовики: Василий Иванович Фомичев, воевавший на 1-м Белорусском фронте, отмеченный орденом Славы и медалью «За отвагу», Нина Григорьевна Матвеева, телефонистка 2-го Прибалтийского фронта, Николай Лукич Кальченко, награжденный медалью «За победу над Японией».

   После Вяземского лесотехникума работала в Чирках Тамара Григорьевна Лепешко. Коренная корфовчанка, она распределилась в Хехцирский опытный лесхоз, центрального усадьба которого располагалась в Корфовском. Лесхозовские кадровики направили молодого специалиста в Чирки. Точнее, в Малочиркинское лесничество, располагавшееся в этом поселке.

   - За лесничеством было закреплено семь тысяч гектаров леса. Значительная часть территории представляла собой заболоченные места. Они осушались: техника рыла канавы для стока воды. При этом грунт тут же использовался для отсыпки дорог, - рассказывает Татьяна Григорьевна, работавшая помощником лесничего в Чирках три с лишним десятка лет, вплоть до ликвидации лесхоза в Корфовском.

   За это время протяженность дорог в лесничестве возросла в десять раз, что помогало в пожароопасный период быстро добраться до очага загорания. На посадки привлекалось порядка пятидесяти человек, в том числе управленцы из Корфовского. Высаживали лиственницу, позже - кедр. Лесниками в Чирках работали Александр Иванович Фомичев, Леонид Алексеевич Тарычев, лесничим - Лидия Андреевна Маковей.

   С послевоенных лет жила в Чирках Мария Григорьевна Дейникова. Перебралась сюда из района Лазо после замужества, рожала и воспитывала детей, работала охранником на базе связи.

   - Муж построил дом, - говорит она. - Зарплаты были маленькие, поэтому каждая семья имела огород, скотину. Мы держали корову, чушек…

   Молоко относила на продажу в бараки, где квартировали офицеры. По воскресеньям с бидонами отправлялась на пригородный поезд. Выходила на Втором Хабаровске: там, на рынке, у нее покупали сливки, сметану, творог. Стоявший дома сепаратор, перегонявший молоко на молокопродукты, венчал каждодневные хлопоты. На зиму запасали сено для буренки, хрюкающее поголовье питалось в основном с огорода. Но крестьянский труд - это не только семь потов до полудня и после него. Это ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения сделанным, общением с животными, единением с природой.

   В начале 80-х годов перебрались в Чирки, продав хабаровскую квартиру, Владимир Тимофеевич и Эмма Ивановна Гинчук. Они выросли в сельской местности, жизнь в городе не радовала, а тяготила, и после 25-летия супружества их потянуло к земле. Купили дом с огородом, завели хозяйство.

   - Здесь воздух другой. Выйдешь утром, вдохнешь его и кажется, что сил набрался, - признается глава семейства.

   Богатств чета Гинчуков в Чирках не нажила, хотя дефицитной в советское время «Нивой» обзавелась. По словам Владимира Тимофеевича, в пору полупустых прилавков таким, как они, можно было зарабатывать гораздо больше, если бы не перекупщики, имевшие власть на городских рынках. Впрочем, о переезде в Чирки он не жалеет. И надеется, что у него с женой хватит силенок дожить до сентября 2017 года, чтобы отметить бриллиантовую свадьбу - 60-летие супружества.

   Чирки сегодня - это улица Школьная без школы, улица Клубная без клуба, улица Подсобная без подхозов. Винить в этом российские реформы неуместно: школа-четырехлетка и очаг культуры закрылись еще в советскую эпоху. Вместе с ней ушли и в прошлое подсобные хозяйства предприятий. Жаль, что в Чирках пока не нашлось фермеров, способных вдохнуть вторую жизнь в коровники и свинарники, в сенокосы и пахоту. Правда, изобилие на прилавках не убавило желающих быть поближе к земле-кормилице, от души потрудиться на ней. Это подтверждают дачные домики и участки, сезонный маршрут автобуса из Южного микрорайона.

Есть и более внушительные строения - то ли усадьбы, то ли загородные дома. Наверное, их владельцы приезжают сюда на завидных авто не для работы, а для отдыха. Хотя клумбы и грядки удостоверяют, что и обеспеченные люди не прочь высадить зелень, обустроить цветник.

   От железной дороги ведет улица Чапаева - без сомнения, главная в Чирках улица. Дом №7, бревенчатый, с наличниками, вызывает сожаление пустотой оставленного жилища. Заросший огород примыкает к другому огороду, где аккуратные рядки картофельной ботвы, где фигуры работающих взрослых и панамка любопытствующего дитя, где тарахтящий плуг и яркий автомобиль. Что ж, копка картошки - дело семейное.

   Незатейливая картинка последней августовской недели рождает надежду. На то, что огородничество и прочие составляющие крестьянского труда не уходят с военным поколением, что автомобилизация и другие технические обретения не сводят на нет познания природы. Наконец, на то, что в основанных в позапрошлом веке Чирках будут новоселья, детский смех, радость труда на земле.

   На снимке: свинарка Мария Данилова.

                                                                   Фото 1960-х годов.

   На снимке: в новом цехе хабаровского отделения «РосРАО».

 

Три названия одного селения

   Сегодня это дачный массив по обе стороны трассы Хабаровск-Владивосток, где останавливаются пригородные автобусы и кондуктор объявляет: «Восемнадцатый километр…» Есть другое название этого примечательного места - сопка Двух Братьев. Оно упоминается в сборнике исторических документов, изданных государственным архивом края в 2008 году. Там село Сопка Двух Братьев фигурирует как упраздненный населенный пункт.

   Он относился к Корфовскому поселковому совету. Вероятно, решение о ликвидации села Сопка Двух Братьев было принято, когда дач оказалось гораздо больше, чем домов, в которых жили круглый год, к которым примыкали огороды, летние кухни, сараюшки для содержания живности. Но такие дома сохранились и в наступившем веке, хотя их непросто найти среди нескончаемых дач у сопки Двух Братьев.

   - Этот дом построили мои дедушка и бабушка по материнской линии Александр Ефимович и Прасковья Никитична Гнусаревы в 1952 году, - говорит Игорь Пастухов.

   Ему сорок два года, он ездил в Корфовский, где оформлял регистрацию, можно сказать, в родовом гнезде Гнусаревых-Пастуховых.

   - В паспорте записано так: 18-й километр владивостокского шоссе, сопка Двух Братьев, дом №25, - поясняет Игорь Александрович.

   За полвека с лишним дом накренился, но бревенчатые стены и дощатые полы еще крепки. Просторная кухня с кирпичной печкой, зал с окнами на две стороны, в котором по праздникам собиралась большая семья - отец и мать, трое уже взрослых сыновей и дочь. И, конечно же, внуки… Игорь деда не помнит, а бабушка как сейчас перед глазами. То курей кормит, то грядки пропалывает, то у печки стоит, желая порадовать внука вкусненьким.

   От нее Игорь узнал, что дедушка с бабушкой приехали на Дальний Восток из Сибири еще до Великой Отечественной. Когда пришли перестройка и гласность, стал понимать, что в тридцатые годы семьи по своей воле не срывались в неизвестность. Скорей всего, Гнусаревы попали под раскулачивание. Бабушка рассказывала, что полтора десятка лет они теснились в бараке, пока не построили свой дом, что дед, печник по специальности, пользовался уважением среди жителей села Сопка Двух Братьев.

   Почему село так назвали, Игорю было понятно с детства. Ведь на сопке громоздятся две скалы. Одна возвышается над прилегающей местностью на восьмидесятиметровой высоте, другая - на сорокаметровой. Считается, что эти скалы, с которых открывается впечатляющий вид на Хабаровск и Амур, - фрагмент хребта Большой Хехцир. От аборигенов сохранилась легенда о двух братьях, потерявших в тайге сестру. Они звали ее, но кричали так громко, что разгневали духов, и те превратили братьев в каменные глыбы.

   Кроме этнической версии, активно разрабатываемой в последние четверть века, существует версия, закрепившаяся в советскую эпоху. Если полагаться на нее, то сопка названа в честь двух братьев Устюжаниных, которые в ноябре 1919 года прикрывали отход партизанского отряда. Они пали смертью храбрых, сдерживая натиск белогвардейцев и интервентов. Утверждается, что Устюжанины были похоронены на месте гибели. Правда, коренным жителям села Сопка Двух Братьев об их могиле ничего неизвестно.

   У Игоря Пастухова сохранилась справка, выданная Александру Ефимовичу Гнасареву в архивном отделе краевого управления внутренних дел в 1957 году. Она касалась заработной платы, но примечательна тем, что в ней зафиксировано третье по счету наименование населенного пункта у сопки Двух Братьев. Он упоминается как поселок Известковый.

   Это объяснимо: на 18-м километре, в селе Сопка Двух Братьев, наконец, в поселке Известковом действительно был известковый завод. И, как следует из справки, на нем числился сторожем Александр Ефимович Гнусарев.

   - Разработка месторождения известняка была начата в 1915 году, - говорит Александр Николаевич Завальский, которого можно назвать общественным историографом этого поселения.

   Как у Пастухова, у Завальского здесь с 30-х годов жили дедушка и бабушка.

   - Был карьер, в котором добывали известняк. Была печь для его отжига, и она работала на дровах. Организовал производство купец китайского происхождения, - продолжает Александр Николаевич. - Известь вывозили подводами до Казакевичева. Это село связывал с Хабаровском тракт, проложенный еще до 1917 года, не говоря уже про водный путь по Амурской протоке. Прямой дороги до Хабаровска еще не было…

   Откуда родившийся в 1943 году Завальский знает такие подробности? От своей бабушки Елены Макаровны. Она окончила два класса церковно-приходской школы, но была общительна, имела хорошую память. Матрос Гаврил Завальский, за которого Елена вышла замуж, служил во Владивостоке, потом в Хабаровске. В 1929 году во время конфликта на Китайско-Восточной железной дороге участвовал в сунгарийской наступательной операции, за что был отмечен командованием Амурской военной флотилией. В приснопамятные 30-е на складе боеприпасов, который был в ведении Гаврилы Устиновича, обнаружились неучтенные патроны. Вопрос встал ребром: на кого он готовил покушение?

   Так завскладом части оказался завмагом села Сопка Двух Братьев с осознанием, что ему несказанно повезло. Примерно тогда же прибыли из Сибири семьи бывших кулаков Гнусаревых, Погорельских, Коростелевых. Люди работящие, они сразу обзавелись огородами, скотиной.

   - Не голодали ни до войны, ни в войну, ни после войны, - замечает Александр Николаевич, продолжая повествование не столько о Завальских, сколько о всех переживших страшные времена благодаря неустанному труду.

   От бабушки он слышал о вербованных кадрах из Охотского рыбтреста, оказавшихся в селе Сопка Двух Братьев без рубля в кармане, не желавших работать, вороватых и пьющих. Она же рассказывала, как дед ходил торговать на нижний рынок, располагавшийся в районе впадения реки Плюснинки в Амур, в начале теперешнего Уссурийского бульвара.

   Дорога в Хабаровск уже была, дед смастерил тележку на каучуковом ходу, на которую грузил четыре мешка картошки и капусту. Уходил из дома в двенадцать ночи, чтобы к утру быть на рынке. Получается, что шел он, толкая впереди себя тележку по грунтовке, порядка семи часов. Особенно трудно давались подъемы в районе теперешней 56-й школы и дендрария. Возвращался Гаврил Устинович с рынка тоже пешком…

   Внуки Завальских учились в школе-семилетке в поселке Хехцир. Напрямую до него было три километра, зимой братья и сестры ходили на лыжах. Такое же расстояние было и до Сосновки, куда отправлялись в клуб лесхоза, чтобы посмотреть кино.

   Что осталось в памяти Александра Николаевича Завальского о 40-50-х годах? Пленные японцы, работавшие на известковом заводе. Козы как необъемлемая составляющая домашнего хозяйства бабушки и дедушки, и за этим блеющим поголовьем требовался пригляд. Свадьба тети Нади, маминой сестры, которая вышла замуж за пограничника с заставы по соседству.

Что касается происхождение названия сопки Двух Братьев, то Завальский относится к нему как к собранию легенд, интригующих, но не имеющих ничего общего с действительностью.

   - В Гражданскую войну никаких боев здесь не было, не считая вылазок партизан, которые жгли деревянные мосты на перегоне между станциями Красная Речка и Корфовская, - говорит Александр Николаевич. - Окопы были, но их вырыли в конце 30-х годов для отражения возможного нападения японцев. Тогда же на кладбище привозили из Хабаровска тела расстрелянных. В справках о месте захоронения, которые после реабилитации выдавали родным, фигурировала сопка Двух братьев…

   В 50-е годы на другой стороне трассы Хабаровск-Владивосток вырос жилмассив геологов. Деревянные дома на две семьи, магазин… Когда для геологов начали строить кирпичные дома в Сосновке, «деревяшки» у сопки Двух братьев стали использоваться как дачи. Заработал асфальтовый завод, выбрасывая в атмосферу клубы черного дыма. В карьере, где развернулась добыча камня, урчали экскаваторы, тарахтели дробилки. Жители села Сопка Двух Братьев вместе с дачниками забросали инстанции жалобами. И власть отреагировала: асфальтный завод и каменный карьер свернули деятельность. Известковый завод краевого жилищного управления тоже закрылся. От него остался карьер как место сборищ пацанов, отправлявшихся на сопку Двух Братьев в поисках пещер.

   Александр Николаевич Завальский, ветеран Хабаровских тепловых сетей и заслуженный работник Минтопэнерго Российской Федерации, после ухода на пенсию поселился на 18-м километре. Живет он с супругой на даче, верней, в загородном доме, где полный набор коммунальных услуг. Барак, в котором квартировали бабушка и дедушка, понятно, не сохранился. Александр Николаевич, можно сказать, сосед Игоря Пастухова. И он одобряет стремление Игоря сохранить построенный его дедом дом. Кстати, рядом с этим домом строится дача. Видно, что бревна не новые, а использованные.

   - Последний барак разобрали, - уточняет Игорь Александрович.

   Примечательно, что застройщиками стали Кудряшовы - третье поколения коренных жителей села Сопка Двух Братьев. Людмила Ивановна Кудряшова в детстве была подругой Любови Александровны Гнусаревой, матери Игоря. Вместе учились в хехцирской школе, вместе отправлялись за грибами да ягодами. И, конечно, вместе поднимались к Двум Братьям…

   На снимке: сфотографироваться у скалы на сопке Двух Братьев могли позволить себе исключительно смелые ребята и девчата.

                                                                             Фото 1950-х годов.

1409-16-1


 

 

                           Чтобы жилось, как в городе

   Восторженный рассказ рабочего Ивана Козырева о вселении в квартиру с коммунальными удобствами в поэтической интерпретации Владимира Маяковского сегодня вряд ли кого удивит. Выросли поколения, не знающие, что такое колоть дрова и топить печку, брать воду в колодце или колонке. Наконец, пользоваться сортиром типа МэЖо, как формулировал персонаж «Бриллиантовой руки».

   Зрители кинокомедии смеялись, однако в реальности житье-бытье без коммунального обустройства было нелегким. Это помнят корфовчане старшего поколения, пожившие в бараках. Да и в частном секторе было то же самое, ведь только в последние годы появилась возможность иметь в индивидуальном доме такие же удобства, что и в многоквартирном.

   В советское время каждое ведомство содержало жилфонд и персонал, обслуживающий дома, сети, прочие объекты жилищно-коммунального хозяйства. В Корфовском основной жилмассив, который активно прирастал панельными пятиэтажками, принадлежал каменному карьеру. Жилищно-коммунальный отдел или ЖКО включал в себя сантехников, сварщиков, электриков. А котельная, водозабор, очистные сооружения карьера охватывали не только производство, но соцкульбыт.

   Там же, слева от трассы Хабаровск-Владивосток, в перестроечную пору поднялся микрорайон геофизической экспедиции объединения «Сахалингеология». Почти одновременно с домами на улице Геологов были построены очистные, причем, с выносом их в лесополосу за Транссибом, куда проложили коллектор.

   Справа от трассы располагался жилфонд Хехцирского опытного лесхоза, крайрыболовпотребсоюза, железной дороги. Здесь же функционировало три котельных… Четверть века, прошедшие после крушения советской власти, кардинально перекроили жилищно-коммунальное хозяйство Корфовского. Следуя указаниям московских реформаторов, предприятия избавились от жилфонда. Сегодня дома, принадлежавшие карьеру и геофизической экспедиции, обслуживает межмуниципальная управляющая компания.

   Многоквартирные дома на улице Ленина, как на других примыкающих к станции улицах, в ведении муниципального предприятия, которое в 2016 году преобразовано из районного в поселенческое. Это же предприятие эксплуатирует котельную на улице Приморской, водовод, который проложен от родников под сопкой почти до станции, а также механические очистные сооружения на территории карьера и биологические очистные сооружения, построенные геофизической экспедицией. Впрочем, последние не в рабочем состоянии.

   Котельная карьера по-прежнему обеспечивает отоплением и горячей водой центральную часть Корфовского. А водозабор карьера - холодной водой.

                   … А без воды ни туды и не сюды  

   Если обратить внимание на историю жилищно-коммунального комплекса, то старейшим его объектом можно считать водовод. Он был построен в начале прошлого века железнодорожным ведомством, причем, живительная влага предназначалась для паровозов. Они заправлялись и двигались дальше.

   - Два родника стекают в колодец. По внешнему виду это забетонированная яма, - поясняет устройство водовода мастер муниципального предприятия Виктор Алексеевич Крючков. - Когда тают снега на сопке весной или же идут дожди летом, воды прибавляется. Ее уровень регулируется вручную. Проще говоря, мы делаем запруду и лишнюю воду отправляем на сброс…

   От колодца уложены чугунные трубы. Их отливали еще при царе-батюшке, и за сто с лишним лет ни одна с труб не проржавела, не дала течь. Вода двигается по трубам самотеком: перепад высот на возвышенности под сопкой и в низине у станции без малого девяносто метров. Это значит, что она бежит сверху вниз, но не на поверхности, а по трубам, засыпанным землей, и подкачивающие устройства ей не нужны.

   Любители корфовской воды, которые останавливаются на шоссе, чтобы наполнить ей всевозможные емкости, порой недоумевают: почему нет крана, чтобы его закрыть, когда вода набрана и выливается на землю?.. Но именно так спроектировали водовод инженеры императорской России. С минимумом устройств, с уверенностью, что родники под сопкой не иссякнут.

   Проходящая через поселок дамба, возникшая после засыпки труб землей, давно стала достопримечательностью Корфовского. Коренные жители помнят, что на этом месте, под сенью пахучей черемухи, назначали свидания.

   Та вода, которая оказывалась лишней в пору таяния снегов и выпадения дождей, шла на сброс, превращаясь то в большой ручей, то в маленькую речку. В этом бурном потоке купались самые отчаянные мальчишки и девчонки, ведь даже в жаркие деньги она не очень-то прогревалась. А еще в ней поселился хариус - рыба, предпочитающая исключительно чистую воду.

   Когда на смену паровозам пришли тепловозы, которым вода не нужна, она стала подаваться в многоквартирные дома, выросшие у станционных путей. В постсоветскую пору железнодорожники передали водовод в собственность района. С водонапорной башней, построенной на скорую руку уже при советской власти вместо прежней, сожженной в Гражданскую войну партизанами. С детищем позднего социализма - скважиной, у которой вышел из строя глубинный насос. Правда, главным объектом принятой в собственность района коммунальной инфраструктуры была котельная на улицы Приморской. В отличие от системы водоснабжения, не дождавшейся обновления, котельная была модернизирована. На ней установили три новых котла.

   Первым шагом к изменению системы теплоснабжения в нижней части поселка стало закрытие котельной, принадлежавшей лесхозу. Следующий шаг - ликвидация котельной, которая отапливала два дома на улице Лаза. Были проложены тепловые сети, связавшие котельную на улице Приморской теперь уже со всеми домами станционного жилмассива. Строительство сетей велось на средства как района, так и поселения. Было понимание, что выработка тепловой энергии не на трех, как складывалось десятилетиями, а одном предприятии, соответствует духу и букве экономических реформ, а значит, принесет желанные плоды.

                               В собственность поселения                                  

   Плоды оказались горькими. Хотя расходы удалось сократить, доходная часть напоминала тришкин кафтан с его хроническими прорехами. Надо иметь в виду, что в структуру муниципального предприятия, основу которого составила котельная, вошли водовод, механические и биологические очистные сооружения, в финансовом плане менее перспективные. Тогда районная власть как собственник имущественного комплекса передала его в аренду коммерсантам. Не только в Корфовском, но и в других поселениях это обернулось тем, что ООО и прочие структуры накапливали долги и банкротились, после чего здания и сооружения поступали в управление другим коммерческим структурам. Между тем пример Хабаровска подтверждал: только при поддержке муниципалитета предприятия жизнеобеспечения способны выполнять свои задачи и развиваться.

   - Десять с лишним лет район владел котельной, водоводом, очистными и мало что предпринимал для улучшения их работы. Когда пошли разговоры о концессиях, иначе говоря, очередной коммерциализации жилищно-коммунального комплекса, мы выступили за то, чтобы котельная и другие объекты были переданы в собственность поселения, - говорит мастер Крючков, кстати, депутат собрания депутатов Корфовского поселения.

   Уместно напомнить, что администрация поселения находила варианты поддержки котельной, в частности, выделяла деньги из бюджета на покупку угля, чтобы не допустить остановки котлов из-за отсутствия топлива. Это требовало введения чрезвычайной ситуации на территории поселения. Если же исходить из норм закона, то использовать средства бюджета поселения для поддержки предприятий, находящихся в иной собственности, в данном случае районной, недопустимо.

   - Мы составили программу развития предприятия на пять лет. Она обсуждалась с участием главы поселения Элеоноры Бронюсовны Аврамец, председателя совета депутатов Василия Николаевича Ручкина. Эта программа будет корректироваться с учетом бюджетных возможностей, - сообщает директор муниципального предприятия Сергей Леонидович Радикальцев.

   Пожалуй, впервые за последние годы власть и хозяйственники говорили не только о текущих делах, но и о перспективе. В частности, намечается замена котлов, отработавших два десятка лет. Причем, новые котлы будут более экономичными. Это принципиальное важно: пока у предприятия расходы превышают доходы. Очевидный путь сокращение издержек - замена старого, морально устаревшего оборудования.

   Первый транш из бюджета поселения использован на приобретение угля к началу отопительного сезона. Кстати, снижение курса рубля и, как следствие, рост цены на сахалинский газ, добываемый американской компанией, обернулся серьезными издержками для теплоисточников, переведенных с угля на газ. В Корфовском позиция власти и специалистов-тепловиков однозначна: угольное топливо предпочтительней газового.

                         Отопление будет вовремя

   «Старина»-водовод тоже нуждается в обновлении. При подключении к нему многоквартирных домов железнодорожное ведомство устанавливало бактерицидные ультрафиолетовые лампы для обеззараживания воды. Пробуренная рядом с водонапорной башней скважина гарантировала бесперебойное водоснабжение в холода, когда родники у сопки замерзали. ООО-шкам, которым районная администрация передавала в аренду это оборудование, было не до него. Результат налицо: скважина не работает, как и бактерицитные лампы, хотя требования к качеству воды возросли. Теперь ответственность за их восстановление лежит на муниципальном предприятии, которое перешло в ведение поселения.

   Та же картина на биологических очистных сооружениях. Там бетонные кольца между металлическими трубами рассыпались, будто они были сделаны из песка. Без малого пятикилометровый коллектор разрушился, в него попали грунтовые воды, погубив бактерии, которые очищали стоки. Теперь коллектор предстоит создавать заново на средства поселения… Уместно сравнение: водовод, проложенный в царское время, функционирует без сбоев больше века, колодцы коллектора, построенные в последнюю социалистическую пятилетку, развалились, не отработав нормативного срока. Основа как водовода, так и коллектора, - чугунные трубы. Но они не причем, когда вместо ответственности халтура, а вместо высокого качества - откровенный брак.

   - Восстановление объектов жизнеобеспечения нижнего поселка - - дело не одного года. А, может, и не одного десятилетия, - полагает Виктор Алексеевич Крючков. - Обнадеживает, что мы перестали тешить себя иллюзиями, что появится миллиардер, желающий вложить в жилищно-коммунальное хозяйство Корфовского миллионы рублей. Только бюджет поселения способен целенаправленно поддерживать эту сферу. Задача администрации и депутатов - определение приоритетов, контроль над использованием бюджетных средств.

   Два десятка лет назад Крючков оставил каменный карьер, устроившись в котельную на улице Приморской. После передачи ее из дистанции гражданских сооружений персонал формировался заново, поскольку прежние кадры, лишившись железнодорожных надбавок, увольнялись. Постепенно сложился новый коллектив, профессиональный и ответственный, и это каждый год подтверждает запуск отопления.

   Не секрет, что без задолженности по зарплате не обходится. В бытность ООО она доходила до семи месяцев, в муниципальном подчинении - до двух месяцев, но всякий раз тепло в дома подается сразу после выхода распоряжения главы поселения о начале отопительного периода. Казалось бы, есть возможность жестко напомнить о себе власти, застопорить выдачу тепла до погашения задолженности, подключить потребителей услуг к борьбе за свои права. Этого не происходит: машинисты, слесари, весь персонал котельной понимает, что люди не должны страдать. И теплоснабжение не может быть инструментом для выбивания заработанного. Простые работяги, они в осмыслении действительности почище высокого начальства и всего рода партийцев.

   Многолетним трудом заслужили авторитет машинисты котельной или, выражаясь по старинке, кочегары Анатолий Николаевич Сысоев, Евгений Владимирович Хабалин, Евгений Леонтьевич Демчук, Василий Иванович Чусков. Знает свое дело слесарь Феликс Леонидович Бельды. Начальник котельной Виктор Иванович Полякову не в первый раз руководит мужским коллективом: корфовчане не забыли, как он руководил автоколонной. Работавший на водоводе два десятка лет Виктор Евдокимович Алешин подготовил достойную смену. На очистных зарекомендовал себя Виктор Дмитриевич Загребельный. Это они днем и ночью обеспечивают поселок городскими удобствами.

                       Где кочегары трудяги и красавицы

   Котельная карьера перешла в муниципальное ведение вместе с жилфондом в приснопамятные 90-е годы. Правда, Дмитрий Владимирович Левин, став генеральным директором, добился возвращения котельной в собственность карьера. Что подвигло начинающего руководителя на решение, которое расходилось с принятым тогда курсом на избавления производств от всего и вся?

   Сам он объяснял свой шаг тем, что работники карьера, общаясь с ним, жаловались на холод в квартирах. Действительно, были дома, где спать ложились одетыми, а вода в кастрюле за ночь покрывалась льдом. В котельной не жалели топлива, но едва ли не половина нагретой воды уходила в землю из-за дряхлости тепловых сетей - тех самых, что создавал и эксплуатировал карьер при советской власти, а затем передал муниципальным структурам.

   Левин распорядился не восстанавливать подземные трубопроводы, ставшие решетом, а возвести надземные трубопроводы. Они перегородили дворы и улицы, протянулись к детсаду и школе, вознеслись над дорогами и проездами. Архитектурный облик поселка претерпел изменения не в лучшую сторону, однако недовольства не возникло. Потому что с наименьшими затратами удалось обеспечить транспортировку тепла от котельной к домам, где стали ходить не в валенках, а в домашних тапочках, где температура воздуха достигла нормативных показателей.

   В завершении памятного отопительного сезона корфовчан ждал сюрприз: горячую воду не отключили вместе с отоплением, как обычно происходило. Но заявили о себе те, кто посчитал предоставляемые карьером услуги дармовщиной, не желая расплачиваться за отопление и горячее водоснабжение. К сожалению, законодательство сверх меры либерально к неплательщикам. По сути безответственность поощряется: взыскание задолженности превращается в волокиту, измеряемую не месяцами, а годами. Хотя работают юристы предприятия, предъявляя иски, задействован суд, привлекаются приставы. Но результат скорей огорчает, чем обнадеживает. Принято решение о выселении из двухкомнатной квартиры злостного неплательщика, проживавшего в доме №15 по улице Геологов. Множество других должников спит спокойно… Между тем неплатежи за отопление и горячее водоснабжение вплотную приблизились к тридцати миллионам рублей. Даже для такого крупного предприятия, как карьер, это значительная сумма.

   Уместно напомнить, что за прокладкой надземных тепловых сетей последовала реконструкция самой котельной. Паровые котлы уступили место водогрейным, более удобным в эксплуатации и надежным. С дорогостоящего мазута котельная перешла на уголь. Насосное отделение получило новые насосы. Электрохозяйство - частотные преобразователи, которые позволяют с максимальным эффектом использовать киловатт-часы, потребляемые дымососами, вентиляторами, другими машинами и механизмами котельной.

   К началу отопительного сезона в ней запасают до девяти тысяч тонн угля. В зимнее время подвоз топлива по железной дороге не прекращается. Предпочтение отдается ачинскому углю: он заменил райчихинский.

   В пореформенное время появилась такое понятие - социальная ответственность бизнеса. Подразумевается как раз то, что делает для верхней части поселка администрация карьера, снабжая многоквартирные дома горячей водой и отоплением. Причем, в убыток себе из-за недобросовестности части потребителей. Но распечатать их фамилии на бумаге и вывесить для всеобщего осуждения не позволяет закон. А вот если карьер вовремя не начнет отопительный сезон, управу на его руководство надзорные инстанции сразу найдут. Такое вот незавидное соотношение безответственности и ответственности…

   Кстати, машинистами в котельной карьера или, проще говоря, кочегарами работают женщины, что в сфере теплоснабжения почти не встречается. Это объясняется просто: котельная карьера - это производство с высокой степенью механизации и автоматизации. Прекрасной половине работается там в удовольствие…

                                   Филонову каждый знает

   После передачи домов каменного карьера и экспедиции «Сахалингеологии» в муниципальную собственность какие организации их не обслуживали!.. И муниципальное предприятие «Корфовское», и частные фирмы, которые менялись как перчатки. Но толку было мало, и это происходило не только в Корфовском, но и в других поселениях Хабаровского района. Тогда администрация района постановила создать межпоселенческие жилищно-коммунальные структуры. В их числе межмуниципальная управляющая компания, образованная в 2008 году для обслуживания многоквартирных домов как в Корфовском, так и в других поселениях.

   Правда, она не чинит крыши, не убирает мусор во дворах, не ремонтирует подъезды. Этим занимаются по договору с ней подрядные организации. И корфовские кадры - сантехники, дворники, уборщики подъездов - переходят из одной подрядной конторы в другую. Был «Комфорт», его сменил индивидуальный предприниматель Адалат Гулиев, теперь объявился «Монолит». Правда, сведущие люди утверждают, что учредитель ООО «Монолит» - тот же Гулиев. Впрочем, с его появлением в Корфовском связывают долгожданные перемены.

   Проведен ремонт подъездов в домах №№1,2, 4, 6, 7 по улице Геологов, начат ремонт подъездов в домах №№ 4,10 по улице Таежной. На крышах домов частично заменен шифер и установлены коньки.

   - По заявкам жильцов менялись краны и радиаторы, прочищалась канализация, ремонтировались ВР-ушки - этажные электрощитки, - уточняет диспетчер ООО «Монолит» Надежда Владимировка Филонова.

   Она работает в жилищно-коммунальном хозяйстве Корфовского два десятка лет. Заведовала общежитием, оформляла регистрацию, была техником-смотрителем. Менялись конторы - Филонова оставалась внимательной и участливой.

   - Головная боль всех обслуживающих организаций - жилмассив «сталинок» у школы. На этих домах установлены металлические крыши с привлечением средств из фонда реформирования ЖКХ по 185-му федеральному закону. Работы были произведены некачественно, приемка с участием специалистов, похоже, вообще не производилась, - продолжает Филонова. - На одном доме стянули металл, не выполнив того, что называется волной на волну. На другом доме обрезали скат под крышу. Словом, халтура. А страдают жильцы: как дождь, так промокают потолки и стены. Хотя мы клепаем, гидроизолим - чего только не делаем…

   При трансформации ИП в ООО Надежда Владимировна Филонова поставила условие: в новую организацию она перейдет, если туда будет принят сантехник Алексей Владимирович Внуков.

   - Это скромный, безотказный человек. И дело свое он знает. Любую заявку выполнит. Даже если приходится выходить ночью…

   Сама Надежда Владимировна признается, что с ней соседи и знакомые говорят исключительно на одну тему. Где сломалось, что сделать… И так изо дня в день, из года в год. Она не обижается - она старается помочь.

   На снимке: центр Корфовского - ни дать ни взять городской жилмассив.

 

Мимо окон идут поезда

   Насыпь разделяет станционный поселок Хехцир на части. Слева две стальные нитки Транссиба и железнодорожный переезд, памятник погибшим в Великую Отечественную, покосившиеся постройки, где размещались клуб и магазин. Справа - индивидуальные дома, старые и новые, поля и перелески, переходящие в предгорье.

   Местные жители непременно подскажут, что насыпь, заменяющая автодорогу и тротуар, - это достояние истории. На ней были уложены рельсы и шпалы Уссурийской железной дороги, которая в 1897 году соединила Владивосток и Хабаровск. В первую советскую пятилетку, когда на Транссибирской магистрали укладывали вторые пути, у станции Хехцир был смещен главный ход, а значит, в другом месте выполнена отсыпка полотна, уложена шпальная решетка. А прежняя насыпь, как выражаются на Хехцире, царская, - вот она. Минувший век с его природными и прочими катаклизмами ее не изменил. Она по-прежнему благолепна и служит людям.

                        Туда, где не было колхоза

«Сухой мороз несется,/ Сползает стужа с гор,/ Но воля фалангистов - / Неугасимый горн. /Морозные узоры/ Пускай огнем горят./ Мы - френкелевской школы / Испытанный отряд./ Эй! Быстрей нельзя?/ Трусов нам не нужно!/ Черепашьим темпом не ползти!/ Раз, два - взяли!/ Раз, два - дружно!/ Строим мы великие пути…»

   Это куплет и припев из песни строителей вторых путей Транссиба. Она почти забыта, как персонажи и детали эпохи раннего социализма, как расположение исправительно-трудового лагеря у станции Хехцир. Есть смысл напомнить, что Нафталий Френкель - начальник главного управления лагерей железнодорожного строительства,   что фаланга - центральное лагерное звено не только производственной, но и воспитательной сферы, что осужденные, строившие вторые пути, содержались в бараках за высоким забором и колючей проволокой там, где теперь дачи. Когда в зону привозили новую картину, охрана добрела и пускала на киносеанс хехцирскую ребятню.

   Любовь Захаровна Лемонтий, до замужества Королева, рассказывала, как с отцом ездила за сеном, припасенным с лета для домашней скотины. На железнодорожном переезде их предупредили: из лагеря сбежали три преступника. Захар Николаевич Королев решил не поворачивать телегу назад, ведь коров без сена не прокормить. Когда воткнул вилы в копну, из нее выскочили трое мужиков. Сомнений не было: это сбежавшие заключенные. Передав Любе вилы для охраны беглецов, Королев ринулся к переезду, где был телефон.

   Приехавшие из зоны конвоиры были настроены арестовать его самого: как он посмел оставить девчонку с тремя врагами народа?.. Любе повезло: сбежавшие оказались не убийцами и не насильниками, а политическими. Они ее не тронули и дождались лагерной охраны. «Это были хорошие люди», - вспоминала о них Любовь Захаровна уже в постсоветское время. А тогда, в 30-е годы, Королевы были поощрены за бдительность: отцу вручили ружье, дочери - отрез ткани.

   В те же 30-е объявились в Хехцире Меренковы - Евмен Григорьевич и Анисья Егоровна с семью детьми.

   - Дедушка и бабушка уехали из Белоруссии в коллективизацию. Вместе с земляками обосновались в селе Бирское неподалеку от Бикина. А когда там организовали колхоз, они перебрались на станцию Хехцир. Здесь колхоза не создавали, - говорит Татьяна Григорьевна Меренкова, родившаяся, выросшая и прожившая пять с лишним десятков лет в этом поселке.

   Из Смоленской области Ивановы - родители мамы Геннадия Петровича Полякова. Глава семейства не стал дожидаться карательных мер, а предпочел отправиться на Дальний Восток добровольно, как выражались в ту пору, по вербовке. Его дочь Клавдия Иванова познакомилась с Петром Поляковым, когда будущий супруг после службы связистом окончил курсы дежурных по станции. Это было еще до войны.

                                Память и беспамятство

   С началом войны Поляков был мобилизован и преподавал в учебном подразделении, которое готовило связистов. С очередным выпуском был направлен на фронт, однако его сняли с эшелона, зачитав приказ Верховного Главнокомандующего о возвращении бывших работников железнодорожного транспорта на прежние места работы.

   В войну на станции Хехцир стояли бронепоезд и санпоезд. На сопке была размещена артиллерийская батарея. Ожидалось нападение на Дальний Восток союзницы гитлеровской Германии - империалистической Японии, которая оккупировало северо-восток Китая, где держала миллионную Квантунскую армию.

   Мать Любови Захаровны Лемонтий работала прачкой в воинской части. В Хехцире появилось предприятие топливного треста, созданного для заготовки дров. Тогда были вырублены окружавшие поселение кедровники. Вагоны для погрузки древесины подавались в тупик, проложенный у царской насыпи. Теперь на этом месте озерцо, поверхность которого затянута растительностью. А через дорогу от него - памятник погибшим в Великую Отечественную хехцирцам. Девять фамилий с инициалами, написанные столбцом. Вот эти фамилии: А.Ф. Авгутин, Н.Н. Ермаков, Е.К. Зайцев, Ф.А. Могилатов, Л.Х. Маликов, В.И. Морозов, И.Н. Решетнев, В.С. Сергеенко, Н.И. Сорокин.

   В Хехцире жили фронтовики, сведения о которых можно найти краевой книге памяти. Сержант Иван Яковлевич Зимин воевал с января 1943 года по май 1944 года, вернулся с войны инвалидом. В восемнадцать лет был призван Михаил Иванович Воропаев, встретивший Победу в мае 1945 года. Моисей Степанович Савицкий служил в отдельном батальоне связи Западного и 2-м Белорусского фронтов, был награжден орденом Красной Звезды, медалями «За отвагу», «За взятие Вены», «За освобождение Праги». Ефим Лукич Голубятников воевал с ноября 1941 года по май 1945 года. Арсений Михайлович Бубашнев прошел войну в отдельном железнодорожном батальоне с июля 1941 года по сентябрь 1945 года. Старший лейтенант Василий Алексеевич Шевяков был призван в сентябре 1943 года, сражался на 1-м Прибалтийском и 3-м Белорусском фронтах до победных майских залпов.

   У каждого хехцирского фронтовика свой боевой путь и своя жизнь в мирное время. Честь им и хвала!.. К сожалению, ни в одном из шести томов краевой книги памяти нет сведений о погибших хехцирцах, фамилии которых записаны на монументе. Что известно о них?.. Федор Николаевич Решетнев рассказывал, что его брат Илья ушел на фронт с другом Ефимом Зайцевым. Оба погибли под Тулой. Когда открывали памятник в 80-е годы, Федор Николаевич посадил две ели в память о них. Правда, одну сразу сломали, у другой повредили верхушку. И все же деревце выжило… Такое вот соседство варварства и силы природы, беспамятства и памяти.

                             Праздник в центре поселка

   Первая половина 50-х годов - время процветания Хехцира. В школе-семилетке, которая относилась, к отделу учебных заведений Дальневосточной железной дороги, формировались параллельные классы. Геннадий Петрович Поляков рассказывает, как с другими школьниками расчищал от снега дорогу, ведущую к поселку от трассы Хабаровск-Владивосток. Сугробы на дороге мешали проезду полуторки с металлическими емкостями, вмещавшими новую кинокартину. Ясно, что в тот день в табельной путейцев, где жена мастера Козловского вывешивала на стену простыню, не было места, где яблоку упасть.

   - Хрущев запретил в городах держать скотину, и люди из Хабаровска   переселялись к нам. Помню Барковых, Негушкиных.   Это были дружные работящие семьи, - говорит Поляков.

   Меренкова не забыла, как родители, братья и сестры относились к домашней любимице - корове, как зимой замораживали молоко для продажи в Хабаровске. Ее отцу Григорию Евменовичу крупно не повезло, когда он соскакивал с поезда, который не останавливался на станции Хехцир. Нога попала под вагонное колесо, и ее отрезало. Отца спасли, признали инвалидом, но дочь не помнит, чтобы он сидел без дела. Ездил в Хабаровск, где работал посменно кочегаром в вагонном депо. Приноровился косить. А когда представилась возможность купить списанный трактор-«челябинец», освоил его и возил сено, картошку с дальних огородов, древесину с лесосек.

   - Многие хехцирцы каждый день ездили на работу в город. На картонно-рубероидный завод, «Амуркабель», химфармзавод, - продолжает Поляков. - Городская жизнь без огорода и хозяйства мало кого привлекала. Прожить с детьми на одну зарплату было почти невозможно…

   Его жена Галина Дмитриевна не скрывает, что родители, работавшие учителями, держали корову, кур. Отец вел физику, физкультуру, труд. Мать - черчение, рисование. И начальные классы… На тяготы не жаловались.

   - В день железнодорожника сбивали столы в центре поселка, стелили скатерти, выставляли блюда и напитки. Гуляли с размахом. Пели, плясали, - замечает Меренкова и перечисляет фамилии известных в поселке железнодорожников, прежде всего путейцев Шлыкова, Каримулина, братьев Сукалиных.

                           Быть счастливыми на земле

     Почему жизнь в Хехцире покатилась под откос? В министерстве путей сообщения взяли курс на создание интернатов и, как следствие, закрытие школ с неполным средним образованием. Но не все родители соглашались отправлять детей после четвертого класса в интернат, предпочитая переезжать в более крупные населенные пункты. Впрочем, и с оставшимися четырьмя классами ведомство не церемонилось. В том же Хехцире начальная школа существовала недолго.

   С внедрением автоблокировки отпала нужда в специалистах, обеспечивающих работу светофоров, перевод стрелок, безопасность движения. Свернула деятельность зеленая защита - организация, которая высаживала деревья вдоль железнодорожного полотна для предупреждения снежных заносов. Станция Хехцир со штатной численностью и бревенчатым зданием трансформировалась в платформу без людей и крыши над головой.

   Сказалось и то, что картонно-рубероидный, «Амуркабель», другие заводы развернули строительство многоквартирных домов со всеми коммунальными удобствами. Хехцирцы перебирались на жительство в город, родительские дома превращались в дачи. Сокращение численности постоянного населения привело к закрытию почты, фельдшерско-акушерского пункта. С упразднением отделов рабочего снабжения в системе железных дорог закрылся магазин ОРСа. И вряд ли кто из хехцирцев возьмется утверждать, что его в полной мере заменила частная торговля.

   На первый взгляд, естественный процесс. Железная дорога увеличивает скорости и модернизируется. Она, как и другие ведомства пореформенного времени, не склонна обременять себя затратами на социальную сферу. Однако вот какая загогулина, как выражался первый президент новой России. С кадрами хуже и хуже… Исследование, проведенное Дальневосточной железной дорогой, показало, что некоторые участки на грани перехода на вахтовый метод. Местное население с 1991 года окончательно люмпенизировалось, подготовленные специалисты не желают работать там, где отсутствует социальное обустройство. Так что делайте выводы, господа рыночники!..

   Что касается поселка Хехцир, то ему вряд ли грозит забвение. Массовая автомобилизация делает доступными пригороды, которые прирастают новые домами, удобствами и услугами. В родительские пенаты возвращаются не только пенсионеры, которые помнят керосиновые лампы и бараки японских военнопленных. Все больше молодых людей хотят жить на земле. С цветниками, ягодными кустарниками и фруктовыми деревьями под окнами, с теплицей, баней, гаражом у дома, с уверенностью, что они обязательно будут счастливы на этой земле вместе с детьми и внуками.

   На снимке: ученики Хехцирской школы. Во втором ряду в центре - директор школы Виталий Иванович Рожин. Слева от него - учительница Капитолина Семеновна Рожина. Справа - библиотекарь Григорий Евменович Меренков.

                                                                   Фото 1960-х годов.

   На снимке: учительница Хехцирской школы Антонина Григорьевна Федосенко.

                                                                     Фото 1950-х годов.

 

             24-й километр, возможно, с французской ветвью

Высокий забор, колючая проволока… Это едва ли не первые детские впечатления Любови Юрьевны Швед, которая выросла на 24-м километре трассы Хабаровск-Владивосток.

   Запомнился человек в черном кожаном пальто. Это был комендант спецпоселения. Он приходил, когда отец дома отсутствовал, и о чем-то говорил с матерью. Та отмалчивалась, и Люба, еще дошкольница, по материным глазам и движениям видела, что она до ужаса боится коменданта.

   Когда возвращался с работы отец, мать сообщала ему о незваном госте. Отец ругался, мать плакала, и Любовь Юрьевна до сих пор не может понять, зачем к ним захаживал комендант. То ли добивался каких-то показаний, то ли ему просто нравилась Мария Швед, молодая, красивая…

   Она лишилась первенца, когда состав с семьями ссыльных двигался из Западной Украины на Дальний Восток, сама тяжело заболела, но осталась жива. На 24-м километре их разместили в бараках, которые освободили пленные японцы. В памяти Любы, родившейся уже по новому месту жительства, сохранились беседки. И, пожалуй, самое удивительное - московский кремль. Верней, его уменьшенная копия, будоражившая воображение детворы, попавшей в спецпоселение с родителями. Что это было - овеществление советской пропаганды или увлечение поделками из древесины кого-то из пленных?

   Автомобильную дорогу, соединившую Приамурье и Приморье, начали строить во второй половине 30-х годов. Она имела стратегическое значение: японская армия оккупировала северо-восток Китая, что не могло не тревожить, ведь неподалеку от границы с ним проходили рельсы Транссиба. Но по сути эта была не дорога, а проезд для военной техники. После разгрома Японии в 1945 году его стали приводить в соответствие нормам и правилам дорожного движения, используя военнопленных и ссыльных.

                       Свадьба с гармошкой, но без фаты

   Если Юрий и Мария Швед были высланы, когда они состояли в браке, то Иван Мисьо и Анна Мещатина познакомились на 24-м километре. Что они могли сказать друг другу? Ваня поведал о своем горе: его мама умерла в дороге, не выдержав голода и холода товарного состава. Нюра вспомнила брата: он работал в поссовете, и его увели бандеровцы, после чего Мещатина никто не видел. Но бандеровская беспощадность не спасла семью от высылки.

   - На свадьбе у меня не было фаты, - замечает Анна Ивановна Мисьо. - Но была гармошка. И самогон…

   В первую, хрущевскую, волну реабилитации покинули 24-й километр и вернувшись в родные места Малярчуки, Петрухи, Лукаши, Левицкие, другие семьи. Во вторую, горбачевскую, волну реабилитацию возвратился на Львовщину Николай Иванович Мещатин, брат Анны Ивановны. Что удержало семью Мисьо?

   Иван Семенович работал бульдозеристом, Анна Ивановна -дорожным рабочим.

   - Асфальт укладывали лопатами. Ноги печет!.. - вспоминает она будни дорожного участка, в зоне ответственности которого было двадцать пять километров трассы, от четырнадцатого до тридцать девятого.

   Он входил в состав то дорожно-эксплуатационного участка (ДЭУ) в Хоре, то дорожного ремонтно-строительного участка (ДРСУ) в Вяземском. Главк, отвечавший за состояние трассы Хабаровск-Владивосток, замыкавшийся на министерство автомобильного транспорта РСФСР, квартировал в Уссурийске. Да, ручного труда хватало, но и зарплата была немаленькая. Иван Семенович и Анна Ивановна, как и другие семьи на 24-м километре, держали огород, хозяйство. Но уже не из-за нужды, скорей по привычке. Два сына ходили в школу. В общем, жизнь устроилась более-менее благополучно. А что ожидало на Львовщине, откуда их выслали подростками, было неизвестно.

                                     Далекая близкая Индия

   - Мои тоже собирались уезжать, - признается Любовь Юрьевна Швед. - Ждали, когда я закончу десять классов…

   Как и другие ребята с 24-го километра, она ходила в местную начальную школу. Помнит свою первую учительницу - Анну Федоровну Захарову. Не забыла Любовь Иннокентьевну Каюмову, которая учила старших в большой семье Швед. Уроки велись в одном классе и сразу для всех, от первого класса до четвертого. На природоведение отправлялись к возвышенности за бараками, где радовали ягодами барбарис и кишмиш, где поросли мхом укрепления, вырытые в предвоенные годы для отражения нападения японцев.

   С пятого класса школьники 24-го километра учились в Корфовском, куда добирались на проходящих автобусах. По выходным были выезды в Хабаровск на грузовиках, оборудованных фургонами и лавками. Предпочтение отдавалось цирку шапито у центрального рынка и детскому парку. Между прочим, в этом парке потерялся полуторагодовалый Игорь Швед, пока его мама стояла в очереди за мороженым. Разыскать любиного братишку помогла милиция…

   От пленных японцев достался просторный клуб. В нем было много кресел, мандолина, балалайка, другие народные инструменты и, конечно, кинопроектор с экраном. Картина «Господин 420», вышедшая на экраны в середине 50-х годов с Раджем Капуром в главной роли, на 24-м километре пользовалась невероятным успехом. Ее смотрели все от мала до велика, причем, несколько раз. Потом этот клуб сломали и построили другой, поменьше.

   Работал магазин райпотребсоюза. Люба Швед была ошарашена громадными деревянными бочками с соленой кетой. Сама она с радостью бежала в магазин, когда мама давала ей деньги не только на хлеб, но и на карамель «Горошек». Что касается рыбы, то ее местные жители ловили в реке Малые Чирки. Это были гальяны, вьюны. Водились и раки. Причем, в водоемах, возникающих в половодье, но с приходом жары теряющих связь с рекой.

   Каждая семья держала хозяйство. Как правило, корову, свиней. Кур, гусей, уток вообще не считали: сотни птиц свободно разгуливали у бараков, где еще не городили заборов. Там же стояли кирпичные печки. На них с наступлением лета варились борщи, выпекались оладушки. Навесы и летние кухни появились позже.

Дорожный участок имел свою пилораму, где бревна распиливали на доски. Была и конюшня, а подростки почитали за счастье вывести лошадей в ночь попастись на разнотравье. Приезжали военные: часть ставила палатки, налаживала быт, проводила учения. И у девчат с 24-го километра начиналась пора свиданий…

   - Я окончила десятый класс, но отъезд в Львовскую область был перенесен, - продолжает Любовь Юрьевна. - Родители решили накопить денег, чтобы купить там дом…

   В 1980 году дом был приобретен в Бродах - городке с тысячелетней историей неподалеку от Львова. Но обрусевшие дети, не знавшие ридной мовы, уговорили родителей не спешить с переездом.

                           Шофера, каткисты и остальные

   В перестройку дорожное начальство развернуло на 24-м километре строительство жилья. Это были кирпичные коттеджи на две семьи с надворными постройками и огородами. Прогресс по сравнению барачным существованием!..

   - Планы были огромные. Намечалось возведение детского сада, средней школы. Учитывали не только наши потребности в кадрах, но и переселение работников отрасли из районов Крайнего Севера, - рассказывает Юрий Алексеевич Егоров, начальник Вяземского ДРСУ в 80-90-е годы.

   Этим планам не суждено было сбыться. Квартиру в последнем коттедже, который сдали в 1991 году, получили Иван Семенович и Анна Ивановна Мисьо.

   - Замечательная семья. Всю жизнь отработали в дорожном хозяйстве. И сыновья пошли по их стопам: один стал автогрейдеристом, другой - самосвальщиком, - говорит Людмила Алексеевна Дубровская, в прошлом начальник производственно-технического отдела Вяземского ДРСУ.

   Чем занимался участок на 24-м километре? Менял деревянные мосты на железобетонные. Дело было непростое, ведь движение по трассе Хабаровск-Владивосток не прекращалось. Как только наступали теплые деньки, брались за укладку асфальта. Его производил завод, построенный на 24-м километре.

   - Начальником участка была Евдокия Никифоровна Маматова, руководитель знающий и требовательный, - продолжает Дубровская. - Запомнился автогрейдерист Иван Петрович Рубцов. Сам ремонтировал машину, и она его не подводила. Вообще на 24-м километре был передовой коллектив - шофера, каткисты, экскаваторщики. Мы всегда поддерживали династии. Тех же Мисьо…

   Между прочим, фамилия не из привычных украинских. Напрашивается вопрос: может, букву «к» после мягкого знака упустила невнимательная паспортистка, после чего Мисько стал Мисьо? Анна Ивановна Мисьо, до замужества Мещатина, старейшина семьи, говорит, что ей довелось листать паспорт мужниного брата, когда тот приезжал на Дальний Восток из Западной Украины. Его фамилия была записано так - Мосе.

   А ведь Мосе - это поселение в центральной части Франции. Как его название перекочевало в фамилию?.. Понятно, с 24-го километра трудно исследовать родословную, тем более что в советскую эпоху это могло быть воспринято как принадлежность к дворянству, прочим классово чуждым сословиям. Но вот что характерно: на последней фотографии Ивана Семеновича Мисьо, которая у Анны Ивановны всегда под рукой, ее супруг предстает не мощным дядькой, которому любы галушки и сало, а стройным мужчиной с европейскими чертами лица.

   В семейном альбоме хранится снимок середины 50-х годов, где Анна с сестрой Стефанией и мужем. На этой пожелтевшей карточке Иван Мисьо - ни дать ни взять Ален Делон в молодости. Такой вот абрис Франции на другой стороне евразийского континента…

                       Велосипед с тремя колесами

   Впрочем, 24-й километр, как почти везде в России, - интернационал. Взять начальников участков. Татарин Харисов принимал дела у русского Сорокина и сдавал дела русскому Беляеву. Последний запомнился тем, что лишился глаза на охоте и ходил с белой повязкой на лице. Но это не мешало ему видеть до мелочей происходившее на участке. Благодаря его напористости строительство коттеджей хозяйственным способом развернулось именно здесь. А что такое хозспособ? Найди стройматериалы, которые тогда распределялись из Москвы, заплати строителям, чтобы они не разбежались после первой получки и контролирующие органы не узрели нарушений финансовой дисциплины…

   Любовь Юрьевна Швед сохранила фотография семьи Деркач. Это были гуцулы - представители народа, жившего на Карпатах. Братья и сестры Деркач запомнились неунывающими, сильными, дружными. Они вернулись в Карпаты в 50-е годы, первую волну реабилитации, когда стали выдавать паспорта и разрешения на выезд.

   Сколько воды утекло в реке Малые Чирки, которая примыкает к 24-му километру!.. Что ж, выстроенные пленными японцами бараки уступили место коттеджам из силикатного кирпича. Но не стало школы, клуба, магазина. Может, не нужна на 24-м километре четырехлетка, если теперь считанные минуты катит сюда по асфальту автобус Корфовской средней школы. Видимо, и в клуб сегодня вряд ли кто пойдет, когда телевидение предлагает уйму каналов.

   На 24-м километре заявляют о себе предприниматели. Воду из скважины разливают в ПЭТ-тару на глазах, и проезжающие мимо хабаровчане охотно берут пятилитровки. Открылось кафе, однако работало оно недолго. Спроса маловато или все же умения так поставить дело, чтобы дальнобойщики останавливались здесь на перекус?.. На территории, которую занимал асфальтовый завод, открылась база отдыха. В зеленой зоне построены беседки. К услугам отдыхающих мангалы и шарабаны.

   Давно живет и работает в Хабаровске Любовь Юрьевна Швед, как и ее брат Игорь Юрьевич. Но выпадает свободный денек, и они устремляются на 24-километр. Здесь у них дом, огород, грядки, ягодные кустарники и фруктовые деревья. А еще ощущение малой родины, которая неизменно памятна и любима. Многое изменилось, но по-прежнему разрезает поселок трасса Хабаровск-Владивосток. Любовь Юрьевна помнит, как вывела она на придорожную полосу свой трехколесный велосипед, как грузовики с деревянными кабинами мчались мимо в дорожной пыли. Ох и давно это было!...

   На снимке: Иван Мисьо с женой Анной и сестрой жены Стефанией Мещатиной (справа).

                                                                       Фото 1950-х годов.

 

 

 

 

 

Разработка сайта Web-студия Zavodd - разработка сайтов в Хабаровске

Яндекс.Метрика